В Донецком областном музее она работает 45-й год…

- Какие картины у вас дома? (А. Максименко).

- Рембрандт, Рубенс, Ван Дейк… (В. Верховский).

- Две работы Шухаева, они мне очень дороги… (Т.М.Панова).

После услышанного

- Очень большая честь для наших вечеров – ваш визит. Артистично, изящно. Это было во всем. Это было по-настоящему. Видно было, что для вас это цель жизни… (М. Панчехина).

- Я тоже думаю, что это для нас большая честь и большая радость. Очень здорово, интересно… (Е. Атаманова).

- Не жалею, что пришел. Неплохо было бы на телевидении организовать серию передач о Донецком музее… (А. Максименко).

- Это было заразительно: захотелось что-то коллекционировать, чтобы потом кому-то передать… (А. Куралех).

- Упивался вашим русским языком. Питерский шарм… Однако какое резкое падение: раньше картины поступали в музей от коллекционеров, а теперь – от контрабандистов… (В. Верховский).

А.К.

Некоторые из музейных историй Т.М. Пановой можно прочитать в журнале «Дикое поле» (2005, №7; 2006, №9).

Арсений – учился Донецком медицинском университете, сейчас журналист.

Вопросы Виталию:

- Круг чтения?

- Голдинг, Маркес, Белль… Зараз читаю Андруховича, «Таємницю».

- А в поэзии?

- Поэты Серебряного века. Маяковский, Цветаева, Мандельштам…

- Что вас вдохновляет?

- Лучше пишется, когда для кого-то.

- По-украински пишете, чтобы не было потом дубляжа?

- Решил, что русский язык я и так знаю.

- Кто нравится из украинских писателей?

- Хвылевой – из прошлых. Из современных – Жадан, Дереш, Андрухович, Днистровый…

- Боитесь полиции морали?

- Зря они так гнобят…

- Ваши творческие планы?

- Работать над совместной книгой, рожденной из переписки.

- А в личной жизни не сложилось?

- Почему? Периодически складывается…

Вопросы Арсению:

- Все стихи посвящаются Юлии Ивановне Макаровой, которая, конечно же, не пришла…

- Ты говорил, что поэзию можно объяснить. А надо ли? (А. Максименко).

- Надо, Андрюша. Иначе это получится бред.

- Значит, можно свести к прозе?

- Стихотворение должно быть вменяемо.

- Если вменяемо, тогда объяснений не требует.

- Есть несколько слоев…

- Ваши стихи все равно близки к постмодерну…

- Моя задача техническая: записать и привести в читабельный вид.

ОБСУЖДЕНИЕ

О стихах и прозе Виталия Чернориза:

- Оригинально. Яркие финалы. Нормально. Поработать только над подачей. Но перегружено образами. Стихи на русском языке – лучше; на украинском – вообще не понял. Проза – слабее (О. Миннуллин).

- Лет 12 назад меня бы это заинтересовало. Взял бы в журнал «7 пружин». Тогда такое взваливали мешками. Хотя некоторые вещи являются стихами… Не останавливайтесь на выпендреже. Это хороший прием, но надо идти дальше (А. Максименко).

- Понравилась двухтактность – не знаю, как это связано с железной дорогой… Надо подчинить эрудицию, справиться с нею… (О. Юров).

О стихах Арсения Александрова:

- Стихи впечатлили – потому что подача необычна. Иногда поете, но интонация не такая, какая заложена в тексте… Стихи составляют поэму – как «Облако в штанах»… (О. Миннуллин).

- СЧбивала с панталыку манера чтения. Но это мой личный прибамбас. Стихотворение делится на строчки и строфы. Идеальное чтение – нейтральное… Не подражайте Евтушенко, не актерствуйте. Вы не актеровский поэт. Вам это мешает (А. Максименко).

- Мне кажется, дело в митозе – когда клетка делится на две. Это делает Арсений со своим стихом. Квантовая физика говорит, что определить положение частицы трудно, но Арсений пытается это делать. В его манере чтения не меньше заключено, чем в стихе (О. Юров).

- Арсения знаю давно. Вижу, как растет. Кто бы знал, что так будет. Ну, мы бы расстроились, конечно… Как начинал Леонард Коэн? У тебя есть интонация, харизма, но у тебя нет согласия между текстом и интонацией. Со средствами у тебя проблемы – они не соответствуют тому, что ты хочешь сказать. Твоя книга – как акт о разделе имущества: что-то включил, что-то отбросил… (Д. Вишняков).

- Не согласен, что Арсению не хватает средств. Удачно импровизировал, что не давало уснуть. Стихи выстраданы, трогают за душу (Олег Кузьменко, журналист).

В заключение

- Когда деревья были выше и небо голубым, был у нас гениальный Петр Павлович Свенцицкий. Он видел, какой шуруп открутить, чтобы твоя конструкция развалилась. Был бы он боксер – он бил бы под дых. Сейчас время буржуазное, горнило потухло… Но везде такая ситуация… Творчество – это выйти на площадь и раздеться… (Д. Вишняков).

- Или раздеть? (Арсений).

- Раздеть – это критики.

А.К.

См. впечатления Виталия Чернориза.

- Вы ощущаете себя патриотами Украины?

- Да не дай Боже!

ОБСУЖДЕНИЕ

- Маша и Марина – наиболее яркие из этой четверки. Есть внутреннее единство. Аналогии – со сборником Дианы Арбениной. Понравилось, что спокойные люди, есть желание идти на контакт, готовы слышать других (М. Панчехина).

- Многие тексты интересны. Ритм рубленый – близок и нравится… У Сергея – рэп-тексты… (Е. Атаманова).

- В целом – положительное впечатление… (В. Чернориз).

- Сергей слишком спешил, прочитал бы по-другому – впечатление было бы больше… Слушая Марину – наслаждался. Огромное спасибо. Я просто потрясен. И Маше тоже… (Е. Борзенков).

- Я сидел, слушал и делал вид, что что-то понимаю. А потом вдруг взял – и всё понял. Мне очень понравилась сегодняшняя атмосфера. Потому что на памяти выступление группы «Неродина» — ссученные совершенно люди психопатически-патриотического склада. Как будто цепные псы, но которых не нужно натаскивать, которые сами готовы кинуться и разорвать… Ну ладно, что говорить о патологии, мы говорим о нормальных людях… Мне кажется, этим людям есть что сказать, и очень скоро они это скажут, но не всем это пока удается… (В. Верховский)

- Сергей такой же, как Арво Метс, только более развернутый… Татьяне желаю не бояться пересудов… Маша – как всегда, хороша… (Денис Тимошенко).

- Я не умею говорить, и это усугубляется тем, что я сомневаюсь, имею ли я право сказать… Хорошо, когда поэтов много… Тоже посоветую: не быть выше своего уровня… (Демченко).

- Так они так и не думают!..

А.К.

Е. Морозова:

= Шумная, яркая, сладкая Индия…
= Мне там было хорошо. Душа была словно отдельно от меня. И она была счастлива…
= Мы страдаем оттого, что наши желания не исполняются…
= То, что живешь настоящим, расширяет сознание…
= Не может быть человек пресыщен счастьем…
= Общение – выше всего остального…
= Счастье приходит тогда, когда служим бескорыстно. Когда мы служим – становимся счастливее. Это закон жизни.
= Не надо жить, считая свое дело суперважным…

Обсуждение

- Вернулась заряженная, успокоится не скоро. Я словно в просад попал… Я не рассуждаю, Вишну упаси… Будь я русский человек, я бы в Соловки, в Валаам… Но в Индию?! Такую паломницу не задушишь, не убьешь. Я восхищаюсь Морозовой. Морозова – человечище! (В. Верховский).

- Благодарна; даешь в интеллектуальном плане очень много… (Л. Бражникова).

- Мы тебя любим! (И. Молочко).

- Как мы за тобой скучали! (М. Климова).

- И я там был… (О. Юров).

- Ну и как, Индия такая же?

- Индия очень разная…

- До сегодняшнего вечера Индия казалась медленной и медитативной. А сейчас – яркая, скачущая… (Е. Атаманова).

- Было интересно, хотя и не близко… (А. Куралех).

- Темп речи характеризует не только настроение, но и состояние человека. Если темп меняется – меняется и содержание. Стихотворение – из ряда экзотических, органичных для автора… Субъективно – для меня абсолютно чужое, нет желания идти на контакт… (М. Панчехина).

А.К.

Елена Морозова

Из ришикешских историй.

В Гималаях в марте месяце, когда дороги наверх закрыты, мы останавливаемся на несколько дней в Ришикеше. Это только предгорье. В Ришикеше центр притяжения – Ганга. Широкая, скоростная, сверкающая, как жидкий изумруд, плавно извиваясь, течёт она вдоль прилепившихся друг к дружке, пёстрых индуистских храмов, под двумя, на расстоянии десяти минут езды на моторикше, ажурными – высоченных пролётов – мостами.

Сегодня мы идём на водопад, всего полтора часа вверх по течению Ганги от нашего отеля со странным названием «Хумкунд Басера». На противоположной стороне улочки на отеле вывеска – «Вид на реку», ниже – ресторан «Третий глаз». На берегу нам преграждает путь индус, ряженый под Господа Шиву. Мазнув кисточкой с мольберта, ставит жёлтой краской тилаку (знак) Ом мне на лоб. Чувствую, как кожу стягивает ссыхающаяся на солнце краска, но не смываю. Пусть. Даю подношение улыбающемуся Шиве – 5 рупий.

Медленно переходим мост Рамы. Узкий, поперёк два человека с трудом разминутся, с перилами из грубой, в жгут скрученной, проволоки. Видна далёко внизу священная вода Ганги. Не хочется отрывать взгляд от реки, но не застоишься – на мосту оживлённо: пронзительно-напористо гудят водители мотоциклов, с трудом продвигающиеся среди то фотографирующихся, то таких же, как мы зазевавшихся пешеходов.

На тросах, как воробьи на ветках, расселись рыжие макаки. Они крепко держаться за перила цепкими пальцами. Округлые глаза их внимательно следят за пешеходами. Макаки – известные воришки. Они настолько хитры и изворотливы, что, если не быть бдительным, то прощай очки, сумки, кульки, пакеты, собственно, всё легко может стать их добычей. Замечаю, что у сидящей впереди на перилах обезьяны рот не закрывается из-за огромного куска мороженного. Жевать не может — холодно, а выплюнуть не хочет – жалко. Так и мучается бедняга.

Идём по дороге вдоль заросшего кустарником каменистого берега. Утро. Ещё не жарко. На противоположной стороне реки видны редкие ашрамы, отели. Некоторые из них ещё только строятся. Выше по склону еле заметна автотрасса, по ней проезжают автобусы на Харидвар. Вижу на широком песчаном пляже три надувных рафта. Команда гребцов в ярких жилетах и шлемах суетятся, готовятся к сплаву. Оттуда доносятся крики, смех.

Примерно через час подходим к храму Гаруды, птице перевозившей самого Господа Вишну. Каменное Божество Гаруды выкрашено в оранжевый цвет, на шее длинная цветочная гирлянда. Острый клюв, пронзительный взгляд. Внизу под лапами – змея. Гаруда – великая душа, преданная Господу. Мы почтительно склоняемся, касаясь лбом каменного пола. В храме приятно прохладно. Садимся на голый мрамор и созерцаем Божество. Пуджари, служащий храма, охотно рассказывает нам древнюю историю этой уникальной птицы. Потом щедро угощает прасадом – освященными сладкими плоскими кусочками сахара. Он также приглашает нас подойти в семь вечера. Говорит тише. Во время заката к храму слетаются 50 павлинов. Они садятся на ближайшие деревья и громко кричат: Шьям, Шьям. Мы киваем. Верим. Раскланиваемся и, обойдя храм трижды, что очень благоприятно, уходим вверх по тропе к водопаду.

Даже не ожидала, что такой мощи поток воды скрывается за очередным поворотом вдоль горного ручья. Водопад (водорывок, водорык) с мощной, почти животной силой вырывается из зауженного между скалами каменного помоста и плашмя бьёт в небольшую ванну спокойной чистой воды. С радостью кидаюсь в воду, подставляя то один бок, то другой под молотки струи. Вода намного теплее, чем в Ганге. Вокруг вспенившегося пространства естественно образовалась ванна «джакузи». Сколько детской радости от такой щедрости природы!

К водопаду с верхней тропы спустился худощавый молодой немец. Парень обнажён до пояса. Замечаю белый, гармонично сложенный торс, бородку, длинные вьющиеся волосы. Мне видятся в нём черты Иисуса. На шее амулеты. Присмотрелась – не крест. Присел на низкий камень. В руках появился толстый томик. Как только мы отошли от воды отжимать платья, поднялся, аккуратно пристроил увесистую спортивную сумку на скале у самого сброса. Не доверяет нам? Под воду залезать не стал, а лишь бочком скользнул вдоль края струи. Потом другим и сразу вышел. Мы угостили его мандаринами. Заулыбался. Кто он? Паломник? В Ришикеше можно встретить йогов, адептов разных философских школ. Ведь Ришикеш – центр мировой йоги. Именно здесь в прошлом веке легендарные Битлы приняли гуру.
Возможно стремление к уединению – стремление к славе?

Не успел немец-Иисус скрыться за деревьями, к нам присоединился человек средних лет, как оказалось филолог из Свердловска. Ему как и нам нужно было возвращаться в Ришикеш и он присоединился к нам. Оказалось, что свердловчанин проводит в Гималаях ежегодно от одного до трёх месяцев, и уже много лет практикует йогу. Я намеренно задаю несколько провокационных вопросов.

– А что будет с нами после смерти? – спрашиваю я.

Филолог задумывается, потом тихо отвечает:

– Ничего. Чистое сознание.

– А как же личность? Куда денется Ваша личность? – допытываюсь я.

– Она растворится.

– Вам это нравится?

Он улыбается, не глядя на меня.

– Это так. И это не зависит от того, нравится это мне или нет.

Но я не отступаю, мне хочется понять его видение жизни и продолжаю задавать каверзные вопросы.

– Но смотрите: Бог – личность, Вы – личность, как вы можете раствориться в Боге?

Йог вполне умиротворен. Мои возражения не волнуют его, чувствуется, что он имеет реализованный опыт в своём миропонимании и твёрд во взглядах. Он так мне и говорит.

– Это всего лишь ваше понимание. У меня есть личный опыт, опыт, когда ум исчезает и остаётся одно только сознание.

У меня такого опыта нет. Но мне и не хочется растворяться в едином сознании и лишаться своей личности. Вот чему нужно поучится, так это умению прощать. Приходит на ум: причина передачи знания – взаимоотношения. Ребёнок спрашивает у матери, ученик у Гуру. Их взаимоотношения позволяют им передавать и получать знание.

Филолог приглашает нас на вечернюю пуджу местного риши (святого, мудреца). Расстаёмся, поблагодарив друг друга за общение.

На пуджу к риши мы в тот вечер не попали, а только на арати Ганге. Но это уже другая история.

Не сомневайтесь

Если на календаре 15-ое февраля, а температура воздуха 32 град; если на деревьях без единого листа только крупные алые цветы Шивы, а кусты густо усеяны малиновыми розами цветов мадхави или треугольниками белого жасмина; если в ушах гул стоит такой, что звон колоколов, вой сирен от машин, крики горожан и визг обезьян перемешан; если пряный запах специй смешивается с запахом канализации; если на каждой свободной площадке улицы вповалку несколько десятков мотоциклов; если прямо на земле спят нищие, дикие поросята и плешивые собаки, а вдоль дорог бродят в оранжевых простынях с металлическими бидончиками в руках заросшие старики с выкрашенными желтой глиной лбами; если вам не дадут пять минут побыть в одиночестве и попробуют что-нибудь продать или выпросить; если месяц висит наоборот, и похож на улыбку; если в лавочке на вопрос почем вон тот шарфик, вам начнут разворачивать один за другим яркие тюки ткани или не торопясь принесут лимонад, и спросят из какой вы страны; если в кафе вам подадут огромное блюдо с яствами, а ни ложку, ни вилку не приложат; если от первого же куска с этой тарелки во рту случится пожар; если в городе тысяча храмов и на алтарях в каждом до десятка Божеств; если в поезде уже с пяти утра громко кричат, продавая чай и кофе, а в потолке три ряда гудящих вентиляторов; если мусор все бросают под ноги, крысы на платформах как кошки, а в туалет ходят прямо на улице; если драгоценные камни можно найти на берегу рек, вкраплёнными в обычные голыши; если под цветущей яблоней растёт кочан капусты; если по телевизору долго-долго показывают, как Гуру принимает поклоны у тысячи учеников, терпеливо похлопывая каждого по спине, а музыкальные клипы очень скромны: если из-под крана воду пить нельзя, а в магазинах не продаётся колбаса; если корова в городе разгуливает где ей захочется, то не сомневайтесь, значит, вы в Индии.

Баладжи

Шри Баладжи – Божество Вишну. Точка вселенной, всасывающая золото. Золотая дыра? Или солнце, его выбрасывающее. Алхимия золота. Белоснежные южно-индийские храмы, усеченные под трапецию. В центре золотой вселенной одинокое Божество с опущенной на глаза тилакой, чтобы не видеть лица просящих, не видеть их алчущих материальных даров глаз. Правая рука повёрнута ладонью к бесконечно идущим. Берите. Всё. Что хотите. Любое желание. Летят монеты, купюры, рупии, доллары, евро в бело-тканевые песочные часы. Сотня брахманов за стеклянными стенами пересчитывают деньги, складывают их в мешки. Десять миллионов долларов в год – доход храма, которому по подсчётам не менее 4 тыс. лет. Храм гнездится на самой вершине горы. Это горный хребет Тирумулай, да и не горы это вовсе, а тело Ананта-Шеши, тысячеголового змея, на котором возлежит сам Вишну. Снизу, от города к храму ведут многочисленные ступени. Четыре часа подъема. Но потом ещё идти и идти, уже по самому храму, длинными коридорами, узкими с металлическими перилами на уровне пояса. Но можно заплатив дань, немного 50 или 100 рупий, всё ускорить и попасть на даршин Божества за день, а не за два-три, как идут многие смиренные индусы, приняв на себя трудную аскезу. Вокруг храма суета, ажиотаж. Кто-то подпрыгивая бросает монеты к ногам золотой статуи Гаруды, приподнятой над толпой, кто-то пишет пальцем тщательно выводя желание на круглом плоском холодном камне, кто-то толкается в очереди на дакшину (подношение). Ещё нужно получит ладу (сладость). Это прасад – освящённая пища. Само Божество Баладжи в центральном храме из сусального золота. К нему близко не подпускают, полиция тщательно охраняет все входы-выходы, бдит, чтобы паломники не задерживались. Люди ещё от поворота, где уже можно рассмотреть фигуру Божества сканируют: «Говинда, Говинда».

Днем каменные плиты храмовой площади раскаляются от солнца, нещадно палившего весною, но служащие храма усердно поливают их водою из шланга, которая тут же нагревается. По теплой воде идти приятно. Вокруг храмового комплекса многочисленные лавочки и сувениры на тему Баладжи: фото, металлические значки, брелки, статуэтки, украшенные пестрыми простыми камешками, сумки и футболки. Везде Баладжи. Интересно, что в городе можно увидеть множество лысых мужчин и женщин. Это — аскеза, жертва. Волосы сбривают для Баладжи. Обрившие голову женщины не прячут голый череп а спокойно ходят по улицам подставив голову солнцу.

***
из интернета

На одном из его склонов находится один из древнейших вишнуитских храмов цивилизации Бхарата-варша, сохранившийся до наших дней практически в идеальном состоянии. Историки считают, что ему не менее четырех тысяч лет. Этот храм посвящен Шри Баладжи. У подножья горного хребта высотою две с лишним тысячи метров находится город Тирупати. Всего в этом районе построено 108 храмов. Чтобы попасть в главный храмовый комплекс, необходимо проехать по кольцевой дороге в течение 20-30 минут через живописные горные склоны и затем простоять в гигантской очереди в течение многих часов, чтобы войти и увидеть всего на несколько секунд скульптурное изображение Шри Баладжи.

Говорят, в праздники паломники стоят в ожидании несколько дней, а очередь начинается у основания горного хребта. Чем ближе вы подходите к храму, тем сильнее возникает чувство проникновения в святая святых. Люди плотно прижимаются друг к другу, все громче произнося Имя Бога или воспевая молитвы. Последние сотни метров необходимо преодолеть через узкий коридор, в котором уже невозможно повернуть назад. Наконец открываются величественная алтарная часть храма, купол и колонны, покрытые чистым золотом. Десятки брахманов (священнослужителей) нараспев произносят ведические мантры, предлагая лампады, благовония и гирлянды Шри Баладжи. Один из них подошел к нам, поскольку в тот момент мы были единственные европейцы среди тысяч индусов, и произнес».

«Задержитесь немного и посмотрите на Него — и любое самое сокровенное, самое выношенное, самое выстраданное ваше желание будет исполнено». Я смотрю и вижу, что глаза Баладжи закрыты, но энергия, которая пронизывает все мое тело, растворяет сознание в океане бессмертия и бесконечной радости соединения с Богом. Проходит несколько минут, и ты уже оказываешься во дворе храмового комплекса, делаешь пожертвование, затем один из местных цирюльников срезает твои волосы по древнему обряду, и ты покидаешь храм, чтобы вернуться к прежней жизни, не подозревая, что в твоей судьбе уже произошли необычайные перемены, о которых тебе предстоит узнать лишь спустя несколько месяцев…

Почему этот храм имеет такую популярность среди индусов, я узнал только через две недели, хотя и раньше слышал о чудесах, которые происходили с людьми, посетившими Тирупати. Дело в том, что около 4 000 лет назад Господь воплотился на Земле в том месте, где сейчас находится город Тирупати. Предания говорят о том, что Он был рожден в царской семье и с детства проявлял способности, недоступные обычному человеку. В последствии Он раскрыл свою природу людям и объяснил, что в этом воплощении будет исполнять любые их желания, даже материальные, при условии, что они не будут нарушать гармонию законов Вселенной. Следует сказать, что обычно Господь помогает человеку только в трех вещах — свастхьям (раскрытии своего сердца и развитии любви), суккхам (обретении своего изначального таланта) и ародхьям (достижении духовной гармонии). Со всеми остальными желаниями следует обращаться к полубогам (ангелам-хранителям), которые по Его воле управляют материальной Вселенной. Но в своем воплощении, как Шри Баладжи, Он согласился исполнять любые просьбы людей.

Таким образом, Господь хотел показать, что правитель любого государства должен заботиться о каждом живом существе, даже о животных, птицах и растениях. В те времена каждый мог прийти к царю и рассказать о своих проблемах. Лидер государства не мог отказать в помощи ни одному смертному.

Когда Баладжи покидал Землю, тысячи людей молили Его, чтобы Он не оставлял их. Тогда Господь посоветовал им построить храм на одном из горных хребтов Тирумалы, и объявил, что исполнит любое сокровенное желание того, кто придет в храм.

С тех пор на протяжении 4 000 лет толпы паломников приходят, чтобы выразить свое почтение Господу в храме Тирупати. Каждый месяц храм собирает пожертвования в несколько миллионов долларов. Эти деньги используются для широких благотворительных программ на территории Индии. Тысячи священнослужителей храма отправляются в различные уголки страны, чтобы накормить и обеспечить одеждой всех обездоленных людей. На пожертвования восстанавливаются древние храмы Южной Индии и осуществляются экоогические программы.

Я видел, как один из индусов пожертвовал Баладжи несколько килограммов золота. Я спросил его, почему он принес в храм так много денег. Он ответил, что занимается бизнесом, каждый год приезжает в Тирупати и жертвует 10 000 долларов, а на следующий год зарабатывает вдесятеро больше. Я усомнился — не является ли это простым совпадением. Однако он мне привел примеры многих его друзей, бизнес которых стал процветать лишь после того, как они стали приезжать в Тирупатти. Потом я встретил женщину, которая рассказала мне, что очень много лет не могла забеременеть. Обследования в одной из крупнейших клиник Бомбея показало, что она даже теоретически не сможет родить ребенка. Затем она обратилась к одному из известных астрологов, который, посмотрев знаки на ее ладонях, сказал, что у нее никогда не будет детей. В отчаянии она отправилась в Тирупати, срезала свои волосы и попросила о помощи Господа Баладжи. Через несколько месяцев она забеременела и затем родила совершенно здорового сына. Теперь она приезжает каждый год в это место, чтобы выразить свою благодарность Господу.

Ведущий В. Верховский:
— Александра Александровича сегодня нет и не будет. Сегодня. Двести лет Гоголю, и он участвует в гоголевских чтениях…

Иван Ревяков:
— Кто, сам Гоголь? В гоголевских чтениях?!

Ведущий:
— Не выдрючивайся, Ваня, — Кораблев! А сегодня воспоминаниями о встречах с Гоголем поделится один из нас, но это будет позже.

Ревяков:
— Ой, как интересно, ты серьезно?!

Ведущий:
— Ревяков, не возникай, я продолжаю! Не скрою, у организаторов нынешнего кораблевника было большое искушение устроить сегодня вечер юмора: как-никак, сегодня 1 апреля. Но, памятуя прошлогодний вечер юмора, более похожий на хорошо удавшуюся панихиду, от панихиды мы решили воздержаться. Как никак, сегодня 1 апреля! Нет, если кто-то хочет выступить… Молчите? Хорошо. Тогда сообщаю: сегодня у нас два замечательных автора. Не из Донецка. А из книги, а, точнее, из Москвы (ведущий читает, по его мнению, лучшее: Людмилу Петрушевскую и начинает Юрия Роста… Слушают
с каменными лицами). Книга, которая у меня в руках, — это собрание текстов из журнала Жванецкого «Магазин», который уже не выходит. Не Жванецкий, Ваня, не выходит, а журнал… Так всё буквально понимать? Не понимаю… До меня дошло только сейчас, почему его назвали «Магазином»: когда вышел последний, 50-номер, на обложке стояло: «Магазин закрыт». По-моему, замечательно!

Ревяков:
— Разве это замечательно, что «Магазин» закрыт, ты чё, совсем?!

Ведущий призывает Ревякова стать нормальным:
— Ваня, сконцентрируйся! Всё, «Магазин» прошли, вернемся к Гоголю. Кто ответит на вопрос, получит приз. Итак, мой вопрос: что наше Гоголь, если наше всё — это Пушкин?

Пьяный Ваня, загибая пальцы:
— Гоголь — это ум, честь и… (он икает, его жена лупит мужа Ваню по спине. И Ваня падает).

Ведущий, подбадривая:
— Вот, уже смешно! Ведь можем, стоит только постараться. Ваня, сядь! Есть кто рядом, помогите человеку (Ваня выкарабкивался сам — В. В.). Так, а кто что-нибудь смешное нам расскажет? Ну, смелей! Ладно, для затравки буду я: я сегодня встретил крысу. Не смешно? На улице Артема! Не смешно?!

Лена Морозова:
— О, я вспомнила!
И вспомнила.
Будучи в Индии, паломница Лена Морозова тоже увидела крысу, огромную, как кошка. Она дико закричала, Л. Морозова: «Вы что, сдурели? Что вы так кричите?! — ей заметили. — Смотрите сколько их, кишмя кишат. А все молчат». Когда Лена Морозова вдоволь наоралась, она, наконец, осознала, что для этих крыс она навсегда останется русским человеком…

…

На кораблевнике постоянно присутствовал, потом отсутствовал автор будущей книги объемом 32 страницы Арсений Александров, до последнего оставались: Л. Морозова, Андрей с папой, оригинальный украинский историк Чушков. А в буфете подорожали пирожные и чай.

Оригинальный А. Чушков, уже на выходе:
— Да, а что у нас через неделю? Кто-то знает?

Ведущий:
— Убежден, что будет Кораблев! А если будет Кораблев, то будем мы!

Диктофон расшифровал Верховский В.

О. Матвиенко:
- Переводить – исполнить партию вторым голосом. Может быть, это жертва собой – чтоб ярче проявилась индивидуальность другого автора.

Вопросы Ольге:

- Кого из украинских поэтов советуете прочитать, чтобы быть культурным человеком? (В. Верховский).

- Лину Костенко и Лесю [Украинку].

- На русский не пробовали переводить? (А. Куралех).

- Пробовала. Но на украинском мне более комфортно.

- А вам не кажется, что украинский перевод добавляет английскому тексту несвойственную ему мелодичность? (Д. Вишняков).

- Бороться с естественной музыкальностью бессмысленно.

- А почему такой тотальный отказ от рифмы в английской поэзии? (Д. Вишняков).

- Для английской поэзии это проблема — обособленность фонетических групп…

- Бедность рифм, проще говоря…

- Но, с другой стороны, имеется огромная песенная традиция, где это уместно (Д. Вишняков).

- Тяготение к тоническим стихам – это для них норма…

- Есть отличия американского языка от английского, австрийского от немецкого? (А. Чушков).

- Так. Є слов’янська співучість у австрійців.

- Сколько времени вы тратите на один стих? (Д. Макарчук).

- По-разному.

- Чувство удовлетворения есть? (Д. Макарчук).

- По большому счету – есть.

- Английский литературный и английский бытовой сильно отличаются? (А. Максименко).

- Англійська мова стає інтернаціональною і тому різниться від літературної…

Вопросы Алисе:

- Что побуждает писать стихи? (А. Куралех).

- Периодически появляются чувства в стихотворной форме, которые требуют от меня, чтобы быть написанными.

- Что вы читаете? (А. Максименко).

- Сейчас – переписку Цветаевой с Пастернаком. Нравится Селф, Набоков. Из современных поэтов – Айзенберг, Ахмадулина. Из прошлого века – Бродский…

- Как попал в ваше стихотворение enjambement? (О. Матвиенко).

- Я не знала, каким словом это называется…

- Самородок! (В. Верховский).

О трактате Александра Чушкова:

- Стеб хорош, но хотелось бы и гротеска. Это очень благодатная тема (Дм. Макарчук).

- Есть проблема в жанре. Для стеба – слишком серьезно, а для серьезного исследования – слишком легковесно. Действительно, подвигает к раздумьям (А. Куралех).

- Выступали два переводчика. Первый – Чушков. Известные вещи переводил на свой язык. Это не просто смех – есть глубина, над которой стоит задуматься (В. Верховский).

- Мне интересно, но не как трактат, а как художественное произведение. Такие вещи уже попадались, повтор малоинтересен… (А. Максименко).

О переводах Ольги Матвиенко:

- Профессионально, качественно, интересно. Но не близка позиция быть только зеркалом. Ближе традиция, где переводы с авторским смыслом (М. Панчехина).

- Понравилось выступление и ответы. Спасибо, что открыли несколько крупных поэтов. О качестве судить не могу. Вы симпатичный человек (В. Верховский).

- К переводам я отношусь предвзято: должно быть не только мастерство переводчика, но и исходник. Как перевести сказки Пушкина, лозунги Маяковского? Видна какая-то ущербность. Переводить можно разве что Брэдбери, который играл не словами, а мыслями. Положительный момент: я не заметил украинского языка (А. Чушков).

- Звучание английского языка чувствовалось в украинском. Хотя, честно говоря, я украинский язык не люблю. Я его даже терпеть не могу. Может быть, это заслуга наших политиков… (Е. Борзенков).

- Мягкое звучание, музыкальная рифма, светлое впечатление… (Д. Макарчук).

- Огромное спасибо – за чувство любви, которое струилось из ваших глаз… (Дм. Макарчук).

- Очень понравилось. Можно судить и не зная английского. В целом – ощущение талантливого, профессионального перевода. Переводчик находится между двумя невозможностями: перевести адекватно и не перевести. Близка позиция Ольги. Прочитав переводы Тютчева, сделанные Свенцицким, решил, что перевод нужен: местами получилось тоньше и интереснее. Потому что другой язык (А. Куралех).

- Не вижу принципиальной разницы между украинским языком и русским. К сожалению, английский язык не смог освоить. Для меня загадка, как англичанин воспринимает свой язык на слух. В переводах главный критерий – поэзия, и не важно – отразит или преломит (А. Максименко).

- Переводчик – капитан корабля, откуда-то из Индии везет специи. Может, ограбят, может, получит много денег… Переводчик не имеет права переводить плохого автора… Откуда мы знаем про Америку? Из фильмов. Они создали ту Америку, которая разрушила в наших головах Советский Союз… (Д. Вишняков).

О текстах Алисы Галкиной:

- Ритм необычен, хороший, динамичный. Остается подобрать слова, но пока они во многом публицистичны… (М. Панчехина).

- К сожалению, в то время, когда вы читали, я был расфокусирован… (В. Верховский).

- Влюбилась – и поперло. Но это не тот случай. Были стихи о чем-то, для людей (А. Чушков).

- Очень достойные стихи (Е. Борзенков).

- Душа – ранимая, но стойкая… (Д. Макарчук).

- Приятно: человек работает в банке – а душа хочет летать… (Дм. Макарчук).

- Автор начинающий, но талант присутствует безусловно. Но не обязательно все втискивать в стихи. Для меня стихотворение – это всегда недосказанность. А «Агрегат» — сохраняет свою однозначность. Появление Христа тоже ко многому обязывает, должно быть оправдано. В любовной лирике эта неоднозначность появляется… (А. Куралех).

- Единица стихотворения – это все-таки строчка. Соплей не заметил. В стихи можно вставить и агрегат, если удастся, – пробуйте… (А. Максименко).

- В ваших стихах – огромное желание к познанию нового. Стараетесь жить с тем, с чем жить немыслимо – со сталеплавильным агрегатом. Надо избавляться от красивостей. Поэт должен говорить своим голосом (Д. Вишняков).

О. Матвиенко:
- Любое дело должно начинаться с любви. Пожелание одно: влюбляться. Все должно идти от сердца.

А. Галкина:
- Спасибо за теплоту.

А.К.

Дорогі алкоголіки, маніаки, артрокопопери, пошановувачі арафаток і донецьких набережних — тобто шахтарське тіпа нєбидло!
У середу, 18 березня, о 17.00 відбудеться культурний наїзд п’яти молодих бєспрєдєльщіков данецкой укропоезії на літературно-критичних паханів групування «Корабльовник».
Учасники поетичної стрєлки:
1. Олександр Демченко (зброя массового ураження)
2. Олексій Чупа (чіста золотий магнум і пляшки з запальними рідинами)
3. Станіслава Орловська (снайперська гвинтівка)
4. Ірина Метелиця (холодна та гостра зброя)
5. Віктор Семернін (зєнітка)
Колективну пред’яву озвучує Станіслав Федорчук.

Вопросы

- Кого вы читаете? (М. Южелевский).

- Всех.

- Я читаю газеты.

- А я Льва Лещенко.

- Вы не хотите отвечать на вопросы? Тогда зачем вы пришли? (М. Южелевский).

Уходит.

- Кто вы?

Демченко – закончил Донецкий юридический институт, сейчас – журналист.

Чупа – учится на 6-м курсе заочного филфака Донецкого национального университета.

Орловская и Метелица – студентки 4-го курса филфака того же университета.

Семернин – выпускник филфака, сейчас – безработный.

- Что вас объединяет? Вы пытались быть одинаковыми, но вы разные… (А. Максименко).

- Как много вы выбрасываете из написанного? (М. Климова).

- 1 из 10 (А. Демченко).

- Куда?

- На диск D.

- Один раз все удалил полностью (А. Чупа).

- А рукописи не горят.

- Горят.

- Вообще не выбрасываю, даже если не нравится (С. Орловская).

- Могу не дописать, а потом вернуться, чтобы понять, что дописывать нельзя (И. Метелица).

- С чем связано желание писать на украинском языке? (М. Панчехина).

- Я этнический украинец, я в своей стране, я буду писать на своем языке… (А. Чупа).

- Первый стих по-украински написал, живя в России. Почувствовал что-то родное в мелодике… А по-русски стал писать на Украине… (А. Демченко).

- Со 2-го курса стала писать по-украински. Мне это интереснее, больше надо сделать над собой… (С. Орловская).

- Разговаривать на русском языке – удобнее, а по-украински – красивее… Стихи на украинском языке звучат очень четко. По-русски у меня так не получается… (И. Метелица).

- На самом деле это русский язык… (И. Семернин).

ОБСУЖДЕНИЕ

- Как говорил Петр Павлович Свенцицкий, надо поменьше держать зеркало перед собой. Чтоб не было опасности стать одинаковыми (А. Максименко).

- Удивительно талантливые ребята… (М. Климова).

- Не хочу никого обижать. Все молодцы. Оформление круче, чем содержание… Синдром зеркала: пишете для сцены (Александра, журналист).

- Сподобалось.

- Живо, хорошо. Не думал, что есть такие в нашем регионе… (Павел).

- Приятно видеть много людей молодых. Обычно здесь собираются пенсионеры. Снизили планку реднего возраста лет на 20… Я это все читал в 2002 году, в киевском альманахе «Святий Володимир»… Битники – это было круто в 50-х… Украинская поэзия в Донецке – хорошо, но зачем нам второй Жадан? Пусть будет первый Демченко, первый Чупа… Язык – не отвертка, ею нельзя ткнуть в глаз. Это инструмент… Приятно, что вы есть. Другое дело, что можно это делать лучше. У одного битника есть стих: «Давайте как-нибудь приколемся». Будьте более свободными… (Д. Вишняков).

- Вони є собою на 100%. Вони такі є… (Валерія).

- Тут казали, що вони пишуть для сцени. Це не так. Вони трошки ніяковіли… Їхня поезія справжня…

- Важко говорити про людей, кого любиш. Важко аналізувати поетичні тексти з голосу… Зараз відкривається новий поетичний материк. Справа тільки починається… (С. Федорчук).

- Ви класні, приємно на вас дивитися… Плюньте на критику… (Д. Ковальчук).

- Ви мене зачепили…

- Почти всех воспринимаю как поэтов, а не как людей, с кем общаюсь по субботам на набережной… Демченко – украинский поэт-националист из Сибири… От стихов Чупы бежали мурашки; потом перестали… Стася – постоянно совершенствуется… А Витю лучше читать, чтобы можно было вдуматься… (М. Пронина).

- Слэмизм – неправда; у них стремление к гармонии. Украинская поэзия – это не Сосюра, не Тычина… (Ярослав, горный инженер, безработный).

- Вы сказали, что Кораблевник – это общество геронтологов. Ну, я от лица пенсионеров два слова скажу.
Иногда, слушая современных поэтов, я думаю: а что дальше? Толкут воду в ступе, а вроде все давно уже сказано. И вот пришли, как говорится, диаметрально новые. Какими они мне показались? Уверенными, знающими себе цену, но не переоценивающими себя и этим вызывающие сочувствие (не сострадание) и симпатию. Мне показалось, что передо мной беззастенчиво свободные молодые люди. Но, к счастью, не развязные, а – отвязные.
Я не люблю слово «отрадный», но, тем не менее, хочу сказать: отрадно, что в их исполнении украинская мова – не дешевая и пошлая конъюнктура, а способ выражения, очень естественный и органичный.
Несколько раз тут говорили, и я вынужден повторить: они настоящие, не фальшивые. И это, наверное, одно из самых главных их достоинств.
Теперь перейду на личности. Есть такая закономерность: настоящие поэты на поэтов внешне совершенно непохожи. Вот вы – совершенно непохожи на поэтов, значит (думаю я), вы настоящие поэты. Хотя бы чисто внешне (Смех, аплодисменты.)
Я еще заметил, как человек советской эпохи, что эти молодые люди начисто лишены советских комплексов. Как положительных, так и отрицательных. Думайте, что хотите (Смех.)
Меня слегка шокировала эта экзальтированная, наэлектризованная публика – группа поддержки. Хотя впоследствии оказалось, что там очень умные, толковые люди, с хорошо подвешенными языками. Но вначале они меня насторожили. И вот почему: когда я пытался боязливо сформулировать свое собственное мнение, они все время заглушали меня аплодисментами, как будто сзади стоял чертик Шустер и махал: «Аплодисменты!» И в это время, когда они хлопали, по делу и не по делу, мое собственное мнение пугалось и терялось в закоулках головы.
И последнее. Волна, которая на нас накатила и накрыла нас с головой, мне до сегодняшнего момента была незнакома, но я проникся, и мне это очень понравилось. Во-первых, новые тексты, новые слова… Например, «ширка». Я тут спрашивал вокруг: «Что такое ширка?» Теперь я знаю.
Пару слов по поводу подачи. Мне кажется, это очень взвинченное, местами истеричное, местами просто психопатическое и не укладывающееся в мои привычные рамки, к сожалению, нормального человека. С таким непривычным натиском я редко встречаюсь… Но, с другой стороны, этим людям есть что сказать, а это бывает крайне редко. И вот это пересиливает то, что я сказал раньше. Мне кажется, эти люди уловили нерв современной жизни, а это удается далеко не каждому. Хотя внешне кажется, что это очень легко.
И последнее. Тут советовали… Всегда, когда попадаются талантливые люди, появляется куча советчиков. Не слушайте никого! Вы выбрали правильный вектор, и в этом направлении идите, и чем дальше будете идти, тем больше будете совершенствоваться, становиться глубже и все такое.
И самое последнее. Скажу откровенно: публика, которая сегодня выступала, мне она не родная, а чужая. Это люди другого поколения, другой культуры (или бескультурья, не знаю). Вообще, это люди всего другого. Но нужно отдать им должное, что они талантливые, и я с удовольствием это должен отметить. Всё. (Бурные аплодисменты.) (В. Верховский).

- Мне звати Ілля, я людина, яка просто п’є пиво, і більше мене нічого не цікавить. Оскільки я не літературознавець, я не буду казати про те, наскільки це було добре, наскільки погано. Я скажу вам про те, що я відчув… Ну, по персоналіям… Вітя, Шевчука теж не розуміли і не розуміють, але від цього він не стає менш великим поетом. Пані Станіслава, якби не хрест, я б взагалі закохався… Чупа – все чьотко! Демченко! Насправді, більш талановитий поет, ніж ти, якого я знаю, це тільки Сергій Пантюх. Забий на риму, і ти його превзойдеш.
Тут казали, що мистецтво повинно нести щось позитивне, якусь лажу… Це – лажа. Мистецтво має віддзеркалювати буття. А буття у нас – лажове, шановні! (Ілля).

- Время их не проходит зря. Рождается какая-то асоциальная группа…

- Любовь и нецензурная лексика едины…

- Нет фактической разницы, на каком языке пишутся стихи. Это не влияет на их качество. Понятно, что украинская поэзия в Донецке – явление одиозное… Для меня украинский язык – чужой. Мне кажется, попытка подменить язык – подменить свою сущность… Вы органичны в том, что вы делаете. Хороший уровень, даже высокий. В целом – вечер понравился (М. Панчехина).

- Ощущение, что ребята талантливы. Но нужно определиться, чего вы хотите в поэзии (А. Куралех).

О стихах Александра Демченко:

- Прочитали слишком актерски… (А. Максименко).

- Вопросов нет – убрать политический маяковизм, конъюнктурщину. Отточенный украинский – внешний артистизм уже не нужен (И. Молочко).

- Читает громко, дикция хорошая… (М. Климова).

О стихах Алексея Чупы:

- «Товарищ сержант» — бомба! (И. Молочко).

- Маты украшают, особенно про любовь… (М. Климова).

- Мы спорили, можно ли с помощью матюков объясниться в любви… (А. Демченко).

- Мы тоже об этом спорили…

О стихах Станиславы Орловской:

- Нет слов, умница! Красиво; вам – идет артистизм (И. Молочко).

- Приятно удивлена. Куча позитива. Красивые, настоящие стихи. Удивительная харизма. Интересное исполнение…

О стихах Ирины Метелицы:

- Сыро, зелено, но у вас чувство языка больше всех развито… (А. Максименко).

- Необычный строй стиха (И. Молочко).

О стихах Виктора Семернина:

- Промолчу (И. Молочко).

- Клондайк для пародий. Много банальностей… (М. Климова).

- Не зрозуміла, бо ця поезія досить важка…

А.К.

См. отчет об этом вечере Петра Армяновски.

Ведущие — Вячеслав Верховский и Майя Климова.

Гостей очередного кораблевника представляет В. Верховский:

— Очень жалко, когда из жизни уходят хорошие люди, особенно, если это великие писатели (все насторожились, шепот: «Кто опять?»). Умер Гоголь! В этом году ему двести лет со дня рождения! Вот почему нет Александра Кораблева. Он — на гоголевских чтениях… А сегодня здесь концерт. Дмитрия и Алёны Макарчуков. Итак, Дмитрий. Диму я знаю давно. Мы с ним воспитывались в одном подвале…

А. Чушков:

— Спасибо хоть не в подворотне…

— Да, в подвале. Но Дима уже давно как не дитя подземелья…

А. Чушков:

— Что за подвал?

— Донецкая детская художественная школа, по Гринкевича. Дима рисовал там не напрасно: он рисовал-рисовал — и вырос в замечательного барда. А зачем рисовал я? Но речь не обо мне. А об Алёне. Об Алёне я бы мог рассказывать часами. Если бы знал о ней хоть что-то. Я о ней не знаю ничего! Кроме того, что она очень талантливый человек. Но своего мнения навязывать не буду. Потому что, что б я ни сказал — подумают другое. Встречайте! Майя Климова!

Входит опоздавшая Майя Климова с сестрой Ириной Молочко.

Начинается концерт Дмитрия и Алёны Макарчуков.

[Протокол концерта ведет опоздавшая М. Климова].

В. Верховский

- Мы собрались здесь на семейный диалог, — так начал свое выступление Дмитрий Макарчук и продолжил, — Стихи — упражнения для мозгов переполненного сердца.

У В. Верховского накануне был ночной трудовой субботник (средник?), поэтому протокол концерта вела я, М. Климова. Ах, Верховский, Верховский! И зачем ты велел мне написать отчет для Кораблева? Читай теперь и красней! Кое-что я записывала слово в слово за автором. Не всегда потому что понравилось, а и резало иногда.

Цитирую Д. Макарчука:

- Ну, давай гитарку (жене Алене);

- Большой певец должен настраивать гитару на сцене;

- Тоска, которой напитала меня небыль;

- Дамы преобладают и заказывают любовь (зрителям);

- Это АВТОРСКИЙ концерт, поэтому мне приходится петь гораздо больше, чем Алене.

Алена таки мало пела и еще меньше говорила, но вот, из А. Макарчук:

- Дима — человек очень тонкой организации и он требует к себе такого же отношения.

Здорово?
Теперь по порядку.
Авторы разделили выступление на тематические блоки:
«Дети»
«Музыка»
«Любовь»
«Иммиграция»
«Железная дорога»
И спели по паре (и больше) из каждого. Стихи самого Дмитрия и других авторов, композитор — во всех случаях — Алена Макарчук.
Пели здорово! Правда! Там где Диме не хватало голоса, он пел сердцем и лицом, у Алены с голосом все в порядке. Мало того, замечательно!
Лиричный, чистый, нежный… Когда она пела колыбельную сыну, мне стало тяжеловато дышать. И у некоторых дам увлажнились глаза.
Конечно, опыт сцены дает себя знать, ни сумятицы, ни нервозности, ни показного надрыва, словом, профи.
Песня «Иммиграция» — как удар. Здорово. А потом еще и «Егеря»…

Из моей переписки с Ирой во время концерта:

Я: — 18.57, а он еще поет… и впереди «Железная дорога»
Ира: — Он говорит!
Я: — Больше чем поет…
Ира: — Молчи. Ты злая. Он же предложил без перерыва, намек поняла? Без обсуждений.
Я: - Слышала? Он сказал «Я просил бы вас не забывать… я рассчитывал на интеллигентную аудиторию». Во, как!
Ира: — Вначале я создал небо и землю…

Концерт закончился чуть ли не 19.30. Так что на обсуждения времени осталось мало. И резануло — на вторую часть народу почти нет — явно личные гости Макарчуков и нас, самых стойких, пять-шесть душ. А говорили хорошо. Даже Слава не проехался по факту нарушения регламента и долгим монологам Димы. Значит, и ему понравилось, несмотря на усталость.

Я отметила еще одно (Верховский! Не сочти за бестактность!): Может быть, потому что еще не встречались мне семейные пары на подиуме у Кораблева, может, по причине настроения моего в этот вечер, но Макарчуки показали такую интересную СЕМЬЮ! Взгляды Д. на А., жесты, полуслова, словом, они вели себя как молодожены, ей-богу! Долго описывать, но неуловимые мелочи образовали в зале то, что я называю Ветром Любви. Земной и не совсем. Ветер этот не дал заснуть безумно уставшему Верховскому, сковал язык Южелевскому, сделал мечтательными лица студенток и довел меня до того, что я сейчас все это написала.

Майя Климова.

P. S.

А в завершение творческого вечера А. и Д. Макарчуков случилось одно весьма странное событие, последствия которого в литературной жизни Донетчины еще дадут о себе знать.
Дело в том, что на кораблевник 11 марта 2009 г. начинающий литератор Ирина Молочко прибыла на вполне состоявшемся «БМВ».
Когда по окончании кораблевника И. Молочко уже садилась в собственный «БМВ», она заметила меня. Концерт был насыщен песнями с 17.00 до 20.00 включительно. И весь мой вид свидетельствовал о том, что я хочу поскорей отсюда уехать. Водителю И. Молочко ничего уже не оставалось, как пригласить меня в свой «БМВ». Она меня так и спросила, цитирую дословно:
— С нами хочешь?
На что я возразил:
— Одну минутку! — и умчался в кафе «Бард», где еще находился мой приятель и исполнитель песен К. В. Гуменник (песня «Песня о Днепре» и остальные). Хорошенький за чужой счет, я предложил Константину Вадимовичу на «БМВ» уехать отсюда вместе.
Когда мы выбежали из кафе «Бард»… Вот тут и случилось это недоразумение, в котором посильное участие принял Александр Чушков, литературной общественности известный как автор весьма спорной гипотезы: «Собор Парижской Богоматери» построил трест «Донецкметаллургстрой-2».
А. Чушков устремился за нами. И, как ни в чем ни бывало, ввалился в машину изумленной И. Молочко. Каждый про себя подумал: «Не было ни гроша, да вдруг Чушков», и машина тронулась с места.
А пригласили меня одного.
«Ну и Александр!» — подумал я.
Всю дорогу, около пяти минут, ехали молча. Молча и попрощались.
Всю ночь под девизом: «Что это было?» я не сомкнул глаз и только утром отправил sms-сообщение исполнителю песни «Песня о Днепре» К. В. Гуменнику: «Я буду жить 100, 200, а, может, и все 300 лет. Но никогда не пойму: зачем за нами побежал Чушков? Он что, Гуменник?». Тем же утром, в 3. 45 утра, я получил sms-ответ. Оказалось, не спал и Гуменник, а обдумывал. Однако его ответ ситуацию не прояснил: «Действительно, непонятно: ведь он не только не Гуменник, но и не Чуменник, и даже не Гушков…».
Уже днем, в полвосьмого утра, встретившись с К. В. Гуменником очно, мы пришли к единому, по поводу вчерашнего инцидента, мнению: несмотря ни на что, концерт А. и Д. Макарчуков — состоялся! И что особенно понравились песни 5, 12 и 147-я.

В. Верховский

Сергей: 25 лет, студент филфака Донецкого университета; пишет дипломную работу.

Константин: 25 лет, научный сотрудник Донецкого физико-технического института; пишет диссертацию.

Вопросы

- Откуда военная тема?

- Есть песни, где есть наивная вера в светлое будущее. В этом что-то есть.

- Вы поете так, как будто у вас эта вера есть (М. Климова).

- Я перевоплощаюсь.

- А сейчас нет веры в светлое будущее? (А. Чушков).

- Уроки вокала вы брали? (М. Климова).

- Нет.

- Возьмите!- Нынешнее время – чревато глобальной революцией? (А. Чушков).

- О чем ты спрашиваешь!

- Они ж творческие люди, должны острее чувствовать… (А. Чушков).

- Конец чего-то – это начало чего-то (К. Гуменник).

- Сегодняшнее время можно охарактеризовать так: тьма сгущается, потому что рассвет грядет… Огонь – одних согревает, других – сжигает (С. Климань).

ОБСУЖДЕНИЕ

О выступлении Сергея Климаня:

- Понравился вот чем: от природы очень музыкален. Он интонирует (играет, словно рассказывает). Это серьезный музыкальный дар… Но рекомендовал бы Баха и иже с ним не брать. Классическая музыка требует и классического исполнения. Не пытаться брать планку, которую заведомо не возьмет… (Ю.К. Коломиец).

- Может, пока не возьмет? (С. Климань).

- Классика – это ответственность. Или привьете вкус, или отобьете. Надо преподнести так, чтобы людям понравилось. Это ответственность перед музыкой (Ю.К. Коломиец).

- Сергей – конечно, молодец. Тянет на размышления (А. Чушков).

- Признательность и уважение. Здесь редко такое бывает, чтобы мне не понравилось. Сережа относится к гитаре так трепетно, до такой степени нежно, что это уже не Бах…Если вы и со своей девушкой будете обращаться, как с гитарой… (И. Молочко).

- Если у тебя есть талант (а тебе уже сообщили об этом), грех его не использовать. Руки в ноги – и в музыкальную школу! Самолечением не занимайся (М. Климова).

- Сегодня особенный вечер – особенная чистота… (М. Панчехина).

О выступлении Константина Гуменника:

- Поете на иврите, а строй – кантри… Относительно вокала: вокала у вас никакого. Есть природный резонатор. Природный голос симпатичный, баритон. Если поставить голос – сами будете получать удовольствия раз в 15 больше. А ведь голос – это лучший инструмент в мире, и научиться им владеть – не грех (Ю.К. Коломиец).

- Константин – обаятельная личность, талантлив. Есть позиция. Но если выходишь от костра к аудитории – это повышает ответственность. Должно быть уважительное отношение к авторству… (Дм. Макарчук).

- Вспомнилось: «Музыка ваша американская – дерьмо». Почему вспомнилось? Оказывается, она действительно американская (как сказал профессионал [Юрий Кириллович]) (А. Чушков).

- Мурлыкала вместе с тобой. Завидная судьба человека, владеющего гитарой, — это душа компании. Человек делает лучше всего то, что ему нравится… (М. Климова).

- Еще с прошлого раза мне запомнились песни на иврите. И сейчас они понравились больше всего. У каждого языка есть свой строй, ритмика, мелодика. И когда язык совпадает с музыкой – возникает диалог. Вообще, мне кажется, что еврейская музыка – одна из лучших в мире (М. Панчехина).

И вообще:

- Дуже добре, якщо люди співають. Якщо Бах не вдається – перейдіть до Оффенбаха… Співайте українською мовою… (Е. Терехова).

- Юрий Кириллович все сказал… Для меня гитара – инструмент для рассказывания историй… В подборе репертуара – позиция видна… Больше нужно понимания себя. Больше думать. Действительно, приятно, когда музыку интонируют… (Д. Вишняков).

- Очень понравилось. На наш непрофессиональный взгляд – сыграно мастерски (В. Соур).

- Костя поразил, удивил, порадовал. Спасибо (И. Молочко).

А.К.

Вопросы:

- Как вы относитесь к Джону Апдайку? (Д. Вишняков)

- Скорее равнодушен.

- Если ли что-нибудь на украинском языке? (Е. Терехова).

- Когда-то писал стихи на украинском, но быстро с этим покончил.

- Откуда в донецком тексте японские названия? (М. Климова).

- Кстати, у Димы Пастернака Донецк тоже описан по-японски… (А.К.).

- Федорама Достоевскимото, «Братья Карамадзё»… (А. Максименко).

Обсуждение

- Рад, что удалось издать его первую книжку. Потом издал и остальные шесть… (В.Л. Белявский, издатель).

- Некоторое время назад мне попалась его «Книга прощаний». Я читала и думала: «Что у этого человека в голове?» Со слов Верховского решила: худощавый, очкастый гений, который выходит на улицу только в маске. А что сказать об этой книге? Замечательно, великолепно. Гениальный рассказчик! (М. Климова).

- Японцы говорят: «Мир спасет изящество». Непонятно, но тонко. Проза – замечательна! Стихи – необыкновенны! (И. Молочко).

- Противоречивое впечатление. Бабель сказал о ком-то: пишет хорошо, но писать не о чем. Первая книга – понравилась. Но на каком-то этапе стало скучно. Словесный поток, который не может остановиться. И нет желания останавливаться, уйти вглубь. Один прием: на фоне стеба – пронзительная фраза… Последний рассказ понравился: в нем чувствуется личный опыт, личная боль… Меня в художественном произведении привлекает взаимодействие личности и окружающего мира. Равно важны обе стороны. Интересен и мир, и интересно, как он воспринимается другим человеком. Здесь голос мира заглушен, отсутствует. Как тот персонаж [из романа В. Рафеенко], которому все равно, жив Айвенго или умер. Показалось, что мир безразличен автору. Стилистическая игра самодостаточна. Хотел бы книгу прочитать? Наверное, нет… (А. Куралех).

- Много слышал о вас, давно хотел познакомиться, и должен сказать: вы меня не разочаровали. Ваш инструмент – период: знаете, когда начать и кончить, и хватает до конца. «Роман в новеллах» — это прежде всего головоломка, что-то вроде «42-й параллели» Дос Пассоса… Рассказ о прыще вызвал впечатление о Гришковце, но у вас глубже… Потом вспомнился Апдайк. Мне кажется, у вас с ним больше общего, чем вы думаете. Он сумел найти точку, в которой синхронизировать окружающее… Пошли по пути Маркеса: большого не существует… Донецк – пуленепробиваемое пространство, закрытое куполом. Дух изоляционизма. У вас нет ни одного диалога. Сплошные монологи, которые переплетаются. Вы рассказываете даже без надежды, что вас кто-то поймет… (Д. Вишняков).

- Я ее прочитал раз 10. Книга замечательная, стихи необыкновенные. Проза местами противоречива… [приводит примеры, после чего дарит автору, издателю и ведущему по редьке – описанные В. Рафеенко и взращенные его поклонницей из города Богодухова]. (В. Верховский).

- Нечего добавить к тому, что сказал Алексей Куралех. Автор пишет хорошо, но материал плохой (А. Чушков).

- Дуже сподобалась тема про дачі: весна, а там горіхи… [дарит автору, издателю и ведущему по ореху] Ще сподобалась тема багатодітної родини… (Е. Терехова).

- Очень понравилось, без вопросов. Здорово, весело, хорошо. Блистательно (Е. Мокин).

- Книгу прочитала два раза. Ее невозможно прочитать один раз. Это очень одинокий роман. Это ощущение усиливается постоянно. Прием возвращаемости, вплоть до имен. Главных героинь много, но всех зовут Сацуки и Мэй… Эта книга напрочь лишена пафоса. Роман совершенно ожидаемый и в высшей степени филологичен (ссылки, переходы на другие языки)… Мне кажется, что манера письма – женская… Все замечательно и неожиданно сошлось в финале, абсолютно всё… Похоже на «Хазарский словарь»: об одном, но совершенно по-разному… (Е. Тараненко).

- Трудно оценивать такую прозу. Но стихи замечательные – сразу могу сказать. А проза в некоторых местах казалась затянутой… (А. Максименко).

А.К.