Кораблевник

Литературное объединение «СКВОЗНЯК» (Горловка): Ольга КОЛЕСНИКОВА: стихи; Елена ВАСИЛЬЕВА: стихи; Алла СТРАТУЛАТ: стихи; Алексей ДЕРКУНСКИЙ: стихи и песни; Александр БЕЛЯЕВ: черные стихи (10.IV.1996)

Я не умею говорить то,
Что ты умеешь слушать (О. Колесникова).

Сегодня наш стул колченогий
Стал королевским троном (Е. Васильева).

Я, как история человечества, знаю два времени:
anno ante Christum и anno Domini (А. Стратулат).

Трехкомнатная зима
С видом на позднюю осень… (А. Деркунский).

Я верю, что наступит день,
Когда меня оставит лень… (А. Беляев)

См. также о «Сквозняке» и его выступлении на заседании Вольного филологического общества в журнале «Дикое поле» (2002, №1).

— Ваши любимые авторы? (С. Минаков)

— Башлачев (А. Деркунский).

— Маяковский, Хлебников, французы… верлибр… Борхес… (О. Колесникова).

— Есенин. Верлибры никогда особо не понимал (А. Беляев).

— Серебряный век… Гумилев, Блок, Ахматова… (Е. Васильева).

— Нет одного любимого автора. Все читаю, все нравится… (А. Стратулат).

ОБСУЖДЕНИЕ

— Творчество каждого — путь. Но не к, а от… Есть от чего идти.
Заратустра говорил о трех превращениях: верблюд — лев — ребенок… Хорошая верблюжесть — Алексей…
1-й автор — дневниковые записи, а не стихи. Спасает то, что относится к себе с самоиронией.
Больше понравилась Алла… «Осень» — очень интересна. 3-й автор — гибрид верблюда и ребенка.
5-й… Слышал более крутые вещи черного юмора… Заранее знал, чем кончится. А надо идти впереди воспринимающего… От черного юмора — к более светлому… (А. Максименко).

— Понравились все. Каждый поэт — очень самобытен… Видна индивидуальность… (В. Олифер).

— 1-й автор — дневниковые записи, да. Но все-таки не Шаталов, слава Богу…
2-й — действительно не Шаталов! Более открыта, не прячется никуда.
Понравился Алексей — очень живо. Развеяло тоску и грусть. Хотелось бы, чтобы пел, а не читал. Хороший капустник, но слишком долго. Хорошо, что поэма не закончена…
Перейду к черному юмору. Действительно, черный. Черный такой юморок… Вот у Хармса — тоже черный, но что-то есть там. А здесь — вспоминаются детские садистские стишки… Это может превратиться в стиль жизни (И. Фарамазян).

— Все это — недостихи. Интересны — для себя, для пишущих. Но мало — чтобы быть интересными для широкого круга. У первых трех авторов — нет своего голоса. Попытка на какую-то глубину и псевдооригинальность.
Алексей и Александр: у каждого есть свой голос — или может прорезаться. Сначала — интересно, но потом, когда все повторяется, становится скучно. Главное — не заиграться… (Елена).

— Понравилось, очень интересно. Очень понравилась Алла. У ребят — что-то есть… (Олеся).

— Похоже на игру — стихи 1-го автора… 2-я и 3-я — более откровенны, живое чувство… У Аллы странная гамма: душа — черная?… (Н. Чёти).

— Форма забавна; но от формы никуда не уходят. Может оставаться шуткой на уровне разговора, но если брать больше — этого мало. От этого надо уходить (О. Меркулова).

— Не существует дистанции между тем, что написано, и самой личностью. То, что вы представили, — часть вас. Это не поэзия в том смысле, в каком я ее представляю… Стихи Аллы об осени — понравились. Воспринимаются как стихотворение (Е. Сироид).

— Ни у кого из авторов нет понятия о гармонии… Надо, чтоб стихи убивали — себя… Мастерство нужно, чтоб умение не мешало. Стихи надо уметь писать… Учитесь писать стихи… Через открытие «чего-я-не-умею»… Читать серьезных авторов, серьезный автор — покажет… Категория «нравится — не нравится» — опасная: получается стишок…
[Саше Беляеву] Ни скоморошества, ни смехачества — на понюх. Обыкновенный фашизм…
[Алле Стратулат] Похоже на Феликса Кривина. Не делайте таких: «Перекрестясь на перекрестке…»
[Лене Васильевой] За каждое слово надо отвечать.
[Леше Деркунскому] «Кап-кап» [песня Деркунского] — есть самочувствие. Но — больше ничего (Н. Гринберг)

— Первые три автора — многословие, любовь к парадоксу (совсем не хорошее качество для стихов). Личные проблемы вносятся в текст.
У Оли — не очень хорошие персонификации: «Вчера смотрела твою жизнь…» Недостаточно самоиронии — самолюбования в тексте больше. Видно, что все сделано. «Ни божества, ни вдохновенья…» Жонглирование большими вещами… часто с ритма сбивающих… Непережитая подростковость… Когда я был подростком, мне тоже казалось, что я что-то знаю о смерти.
У Алексея музыкальный аккомпанемент — нулевой. Бездарно подобранные аккорды. Тексты — нулевые. Поразило: столько стебаться?! [о поэме «Про яблоки»].
У Александра только в первом стихотворении комическая ситуация [о человеке с прутом в голове]. В остальном — черное есть, но юмора нет.
Удивило, что все психологически защищаются; не очень открытые люди… (Д. Трибушный).

— Говорят: лучше пусть стихи пишут, чем окна бьют. Так вот: лучше бы вы стекла били…
Есть вещи, которые не знают все, а есть — которые не знаю только я. Вот тогда можно писать. А здесь: вот я такая, но я не виновата… Смелость — единственное, что не зависит от тебя. Трусом человек бывает сам от себя.
У Нины прозвучало слишком апокалиптично. Философия — нормальный человеческий разговор. Но она права: для вас слова — как кубики… Вторичный материал. Ответственность за слова — будет. Уже при этой жизни…
Деркунский — это плохой Котляревский…
Понравились стихи Аллы; есть что-то… Потому что меньше всего похоже на женские стихи. Нет ничего ужаснее женских стихов.
Черт вас побери, вы честными можете быть — перед собой?! Вам не скучно писать банальные вещи? Вы себя не хотите понимать? Поэзия — это отношение к себе. Вы нехорошо к себе относитесь… (В. Рафеенко)

— Мог бы сказать еще неприятнее (С. Минаков).

— Сам всю жизнь борюсь с тем, чем вы хвастаетесь… (В. Рафеенко).

— Все мило, хорошо… (С. Минаков).

— Самая глупая асана — поза непризнанного гения (А. Максименко).

Гости:

— Если бы здесь сидела Цветаева… (А. Деркунский).

— О Цветаевой мы тоже так говорим (С. Минаков).

— Все знали, зачем едут. Атмосфера, в общем, понравилась… Не стоит бросаться в крайности… (А. Беляев).

— Не разобралась, что здесь… (Е. Васильева).

— У нас — эмоции, здесь — слова. Немного запугали ответственностью… Каждый человек это прекрасно осознает…

А.К.

Ольга КОЛЕСНИКОВА

Люблю себя.
Особенно в томате.

ЗАВЕЩАНИЕ ЗАРАНЕЕ
Будь ЗА естественность,
Будь ЗА пределами естества.
ЗАбудь.

БАШЛАЧЕВ
Бил в колокол.
Был
Колокольчиком.

* * *
Я не умею говорить то,
Что ты умеешь слушать.

* * *
Утром прежнего времени
Ты пойдешь по тонкому льду Завтра,
Видя в сплетеньи ветвей
Таинственные знаки
Вопросов, восклицаний,
Восхищений и воспоминаний
И вмерзшие в лед лица тех,
Кто знал тебя
Вчера.

РЕРИХ
Ваша Синесть!
Снимаю пред Вами
Очки.

ЭПИТАФИЯ
НА МОГИЛЕ ОХОТНИКА
Ты был прав.
А он был лев.

ДРУЗЬЯМ
Вы приходите ко мне,
Чтобы побыть наедине с собой.
Я наливаю вам своей теплой крови вместо чая,
Кладу улыбку вместо сахара,
Угощаю вас веселыми песенками о смерти.
Думаете, бесплатно?
Мне ведь тоже нужно
Кого-нибудь есть.

* * *
А.Д.
Вчера смотрела твою жизнь.
(Посмеялась от души,
И пару раз чуть не заплакала.)
Занятный фильм.
Обидно только,
Что ты в нем
Не герой
И даже не режиссер,
А камера.
Одиночная.

* * *
Когда смолкает джаз,
Мы
Рассказываем добрые сказки
С трагическим концом,
Поем «Харе Кришна»
На мотив старинного романса,
Скрипим кроватями
От любви и бессилия,
Поздравляем друг друга
С каждым воскресением,
Ищем истину
Во всеобщей вине, —
Вместо того,
Чтобы просто встать
И перевернуть пластинку.

* * *
Мы хотим быть прозрачными.
Мы завидуем Богу за то, что его нет.
Мы бьем зеркала,
Потому что не любим праздных взглядов.
Мы убиваем старушек, просящих милостыню,
Поскольку считаем себя самыми нищими.
Мы восхищаемся закатом,
Зная, что это всего лишь рисунок
на грязном оконном стекле.
Мы недостойны жизни,
Потому что слишком хорошо знакомы со смертью.
Мы знаем ее в лицо
И видим в каждом отражении наших лиц.
Поэтому
Мы хотим быть прозрачными.

Елена ВАСИЛЬЕВА

Сегодня наш стул колченогий
Стал королевским троном.
Он гордо стоял, подбоченясь
И выгнув дугою спину:
Сегодня Мария, вернувшись,
Его коснулась рукою,
Бросила плащ на сиденье,
На спинку повесила бусы.
Бусы прозрачного камня
На спинке качнулись легонько,
И пробило на ратуше полночь.

* * *
Однажды настольная лампа
Мне сказала, что очень устала
От крика Той, Что Пыль Вытирает,
И молчания Того, Кто Редко Бывает Дома,
И что зря в ней искали поломку:
Ведь когда их малыш подходит,
Она зажигается снова.

Алла СТРАТУЛАТ

ВРЕМЯ ЯЗЫЧНИЦЫ

Я,
как история человечества,
знаю два времени:
anno ante Christum
и anno Domini
Чаши Весов неумолимы —
Сегодня живу ДО,
уравновешивая долгое
ПОСЛЕ —
Сегодня с утра переживаю
семь дней творения,
восхищаясь не Создателем,
а созданиями
Сегодня живу в иной плоскости:
от высоты полета птицы
до глубины борозды, —
ищу в ней блаженство,
реальное
и забыв,
что человеческое сердце
больше всех просторов на свете
Вместо молитв
пою заклинания
Ведьмой ведаю радость каждого цветка
на восходе солнца
и секреты людей,
проходящих мимо деревьев
И когда меня на площади назовут ворожеей
мой взгляд — завораживающим
а улыбку — обворожительной,
никто не догадается, что магия
перестает быть магией
потому что я знаю всё
всё
кроме Любви
Я уйду в лес и растекусь по плоскости
от высоты полета птицы
до глубины борозды,
дающей свое понятие о бессмертии;
я буду ветреной подругой ветра,
я стану дыханьем кустов смородины или пляшущим огоньком
пламени звериной тоски
я волчьим воем буду гасить свет звезд,
пока ослепительно тихой зимней ночью
под звон церковных колоколов
не кончится время язычницы

* * *
О.К.
На плечо сухую руку
Положила невзначай
Исчерневшая разлука,
Убеленная печаль…

В дверь отчаянного стука
Лучше, брат, не замечай:
Выйдет зaсветло разлука,
Выйдет зaтемно печаль…

Когда тень милoго друга
Скажет рядом: «Эй! Встречай!»
Расхохочется разлука
И расплачется печаль.

ИДИ И СМОТРИ
О.К.
…и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый… и дан был ему венец, — и вышел он как победоносный, чтобы победить. И вышел другой конь, рыжий… и дан ему большой меч… И вот, конь вороной, имеющий меру… И вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя СМЕРТЬ… (Откр. 6, 1?8)
Была конем белым —
солнцем горела
Была конем рыжим —
закатом остывшим
Была конем черным —
с ночью обрученным

Коню белому —
венец светлый
Коню рыжему —
меч разивший
Коню черному —
мера точеная

мера точная —
не знавшей меры
мера вечная — искавшей веры

мера огненная
мера водная
мера медная —
КОНЬ
БЛЕДНЫЙ

Алексей ДЕРКУНСКИЙ

Трехкомнатная зима
С видом на позднюю осень,
Рваные шторы дождя,
Да солнце порой не контачит…
Заходите — места навалом,
Правда, холодно очень…
Я вас так долго ждал…

Александр БЕЛЯЕВ

СКЛОНЕНИЕ
ПО ПАДЕЖАМ

И.п. Я верю, что наступит день,
Когда меня оставит лень.
Р.п. Еще я ожидаю дня,
Когда прославит стих меня.
Д.п. И к этому большом дню
Мои друзья придут ко мню.
В.п. И все запомнят этот день,
И каждый друг поздравит мень.
Т.п. И, поздравляя с этим днём,
Друзья гордиться будут мнём.
П.п. Напьются вдрызг на этом дне
И позабудут о мене