Теодор ГЛАНЦ (Горловка): стихи, драма, эссе об И. Бродском (6.III.1996)

- Бродский – не поэт, а зеркало… Впечатление – как на великосветском рауте: так тонко, так изящно – и не сказано ничего… Колосс на глиняных ногах… (Т. Гланц).



Обсуждение

- Аналог геббельсовской пропаганды: выдернуть из контекста то, что идет на концепцию автору… Испугало вот что: энергия человека завидующего… и не лишенного таланта… Бродский не нуждается ни в защите, ни в порицании – время рассудит… Автор показал себя: человек, безусловно, одаренный, но – завидующий… (А. Максименко).

- Одаренный… Совестливый… но – привык воевать… и довоевался… Недоговоренность, желание доказать… (И. Фарамазян).

- Дело выеденного яйца не стоит… (Е. Григорьева).

- Тоже почувствовал зависть… Поэзия поднимается до уровня версификаторства… Интересно, что женские образы занижены… Творчество становится местом, где можно выплеснуть свою неудовлетворенность… (Д. Трибушный).

- Перманентно я здесь никого не уважаю. Но – правда, она не в моей руке… Перечисления, интеллектуальная игра, но души-то нет (С. Минаков).

- Это не версификаторство, это поэзия… (Игорь).

А.К.

Открытое письмо Теодора ГЛАНЦА
Вольному филологическому обществу

«Недорогие недрузья!
Неуважаемые господа!

Один мудрец сказал, что два самых глупых дела в мире – возражать дураку и спорить с женщиной. А поскольку моя аудитория состоит и из тех, и из других, причем первое качество отнюдь не исключает второго, мое занятие становится вдвое-втрое глупым. Тем не менее, поскольку я поддался уговорам Кораблева и пришел к свиньям метать бисер, надо сохранить классический жест ухода. Мы слишком быстро расстались 6 марта и не сказали друг другу своего резюме. Поэтому я на прощание хотел бы задать несколько риторических вопросов и дать несколько советов.

1) Г-н Кораблев! Хочу напомнить один документик: «Стихи Гланца действенны, гражданственны, они приходят в жизнь, они живут в этой жизни, причем живут не по законам жизни, а по своим собственным законам. В каждом стихотворении чувствуется какая-то боль, но это не боль рефлексирующего хлюпика, это боль поэта и гражданина, гордо несущего крест своей судьбы и своего творчества».

Это ваше предисловие к моим стихам, г-н Кораблев, подписано вами 8 июня 1994. Кстати, написано не по моей, а по вашей инициативе. Возникает вопрос: когда вы говорили правду: когда называли меня поэтом и гражданином или когда 6 марта 1996, поддакивая своим воспитанникам, заявили, что Гланц – версификатор, который «иногда поднимается выше версификации». Странный термин! Это Чикатило мог так сказать о своем члене: «Он иногда поднимается». Я не 15-летний мальчик, чтобы меня снисходительно похлопывали по попочке! По долгу службы ты вынужден шестерить перед всякими Гиршманами-Стебунами – это понятно. Но зачем ты шестеришь перед этими молокососами и хуесосками, которые сами от тебя зависят? Или привычка уже стала второй натурой? Никто не требует, чтобы ты стал Христом, но зачем же становиться Иудой?

2) Одна дура назвала мои стихи «слабыми», а пьесу «банальной». Меня всегда умиляло, когда девушка с интеллектом, достаточно развитым, чтобы есть, пить, испражняться, оплодотворяться, обсуждать с подругами «Секрет тропиканки» и пр. секреты, вдруг начинает безапелляционно давать оценку произведениям искусства, в котором разбирается, как… чуть не написал «как свинья в апельсине», но вовремя опомнился, т.к. это сравнение будет оскорбительным. Оскорбительным для свиньи. (У меня была свинья, и она меня любила. Один мой знакомый внезапно заболел в 1989 и оставил на мое попечение фасенду, в которой была свинья. Так я с ней проверял справедливость пословицы: в одну миску наливал помоев, в другую клал апельсины. Свинья всегда выбирала апельсины. В отличие от свиньи, люди почти всегда выбирают помои.) Так вот, эта девушка вдруг начинает судить об искусстве и объявляет стихи слабыми, а пьесу банальной, не приводя при этом ни одного аргумента. Но позвольте! Когда я называю вещь оригинальной, я это мотивирую тем, что ничего подобного не видел. Когда я называю вещь банальной, я мотивирую, что подобное видел у Иванова-Петрова-Сидорова. Но просто сказать: «Вы бездарный и банальный» — это уже не критика и не полемика. Это просто плевок. Решила выплюнуть походя окурок в поэта-мученика и выплюнула. Но ей следовало бы знать, что плевки и дерьмо имеют свойство возвращаться к владельцу. Гадить надо аккуратно, чтобы не запачкать колготок!

3) Один сноб назвал меня эротоманом и посоветовал лечиться у сексопатолога, по Фрейду. И это не потому, что я написал нечто эротическое, а только потому, что заметил, что Бродский написал нечто похабное. Ну что ж, я готов принять его совет. У меня есть знакомый психотерапевт, он нас положит в одну палату на соседние койки. Я буду лечиться от «ротомании», а ты – от слабоумия. Тут есть один нюанс: эротомания все-таки излечима, слабоумие – нет. Можно только локализировать отдельные синдромы, умерить наглость, с которой ты выпячиваешь свое слабоумие, не дать его метастазам распространиться на окружающих.

Общая картина вашего т.н. «Вольфила» крайне удручающа. Несколько девочек, которые вообще ничего не петрят ни в филологии, ни даже в гинекологии (путают гениталии с вторичными половыми признаками) и тем не менее хотят, чтобы подцепить себе женихов. Несколько мальчиков с уровнем интеллекта, близким к первоначальному, которые зазубрили несколько терминов типа «версификация», «менталитет», «семантика» и т.д., и тычут их куда попало, к месту и не к месту, дабы скрыть свою пустоту и духовное убожество. Неужели им невдомек, что назвать Волошина «версификатором» может только человек, стоящий ниже низшей ступени развития. Ну, хорошо, можно плевать на меня, но как можно плевать на поэта-мецената, сделавшего так много добра людям! «Бог не может не дать. Царь не может не дать. Поэт (Волошин) не может не дать», — писала о нем Цветаева.

Посему предлагаю изменить название вашего общества. Аббревиатуру «ВФО» оставить прежней, но переводить ее не как «Вольное филологическое общество», а как как «Вторичные фанецкие отбросы».
В заключение желаю мальчикам хоть научиться хоть чуточку скрывать свои ослиные уши, а девочкам научиться подмывать тот орган, который им так нравится в стихах Бродского.

Поэт – это Бог. Тот, кто обидел поэта – обидел Бога. Вечное проклятие Каина и Иуды будет лежать на вас, от него не спасет даже смерть. Ваши потомки до 10 колена сдохнут в струпьях и проказе!

«Цель поэзии – не в том, чтобы достучаться до всех олухов, — писал А.А.Блок. – Она производит отбор среди груды человеческого шлака, чтобы добыть оттуда нечто более ценное…»

Из ваших тонн шлака, боюсь, уже ни грамма золота не получить. Но здесь дело в другом. Из-за вашего вонючего Вольфила я в тот день пропустил 2 деловых свидания, потеряв на этом 2 млн. куп. Затем уехал на 2 часа позже и попал в пустой электричке в лапы к бандитам, которые ограбили и убили моего спутника-старика, а меня ограбили на 1 млн., но убить не успели, т.к. я выпрыгнул из поезда, вывихнув себе руку. Теперь до конца месяца я не смогу работать и обречен на голодную смерть. Родная сестра-чистоплюйка отреклась от меня за то, что я, избитый и ограбленный, пришел к ней ночевать. Не слишком ли все это дорогая цена за 3-часовое общение с дегенератами, один из которых назвал меня «геббельсовским пропагандистом». Как приятно это выслушивать мне, русскому поэту еврейского происхождения, когда его сравнивают с фашистскими военными преступниками! Когда я читал свои вещи, я видел вокруг блестящие глаза, видел улыбки, мне казалось, что у меня контакт со слушателями. Но когда началось обсуждение, на меня обрушилась такая лавина блевотины и маразма, которой я не встречал за всю жизнь. Ни у кого даже не хватило ума взять у меня текст, просмотреть его на перерыве и обосновывать свои суждения хотя бы цитатами. Нет, у вас была изначальная заданность: вы бездарный и бедный, завидуете Бродскому, потому что он гениальный и богатый. Но это же полемика на уровне базара: «Он мне завидует, потому что у меня “Жигуль-9”, а у него “Жигуль-7”. У меня за всю жизнь было ок. 100 разрозненных публикаций (Горловка, Донецк, СП-б, Москва, Париж, Нью-Йорк, Белгород) и есть, представьте, люди, у которых не было ни одной публикации за всю жизнь и которые мне завидуют. Это же все настолько относительно! Как можно завидовать крошке Цахес, который утонул в ночном горшке, даже если он испытал перед этим триумф! Вы же ничего не можете мне возразить по существу. Я сравнил, как писали два русских поэта о своих возлюбленных-еврейках. Маяковский называл свою «ослепительной царицей», а Бродский – «вороньей пиздой». Чудную эволюцию прошла русская поэзия за 70 лет, ничего не скажешь! Вместо того, чтобы ответить мне по существу, вы закатываете мерзкую истерику – «графоман», «эротоман», «бездарь», «банальщик», «иди лечись к фрейдологу», «раскрой книгу Фрейда» и т.д. Я не нуждаюсь в этих советах. Я раскрывал Фрейда еще тогда, когда он был запрещен, равно как и др. запрещенных авторов – Гумилева, Гиппиус, Ницше и др., за которых меня укладывали в психушку. А вам я советую открыть учебник 1-го класса (школы для умственно отсталых) и научиться там хотя бы не вонять при гостях. («Вонять в гостиной некрасиво, веди себя ты не спесиво»).
Если у человека нет чувства вкуса, должно быть хотя бы чувство, что у него нет этого чувства. Если нет ни того, ни другого чувства, должно быть хотя бы чувство деликатности. К сожалению, ни одного из трех у вас нет. У вас нет человеческой души, ибо вы не люди. Душа есть даже у животных, как доказал Метерлинк, но вы – даже не животные. Просто никто. Вас нельзя назвать существами, как нельзя назвать часами один футляр без механизма.

Любого публициста можно обвинить в тенденциозности. Я напечатал в Донецке и в Москве серию полемических статей о книге Ю. Карабчиевского «Воскресение Маяковского», где обвиняю его не только в тенденциозном подборе, но и в прямой лжи. Тем не менее я не сравниваю его ни с Гитлером, ни с Берией, ни с испанской инквизицией, подобно тому, как это сделал ваш слепой мудак (кажется, его зовут Игорь), назвавший мою статью «аналогом геббельсовской пропаганды». Мне, русскому поэту и еврею, конечно же, очень приятно, когда меня сравнивают с фашистскими военными преступниками, от рук которых погибло 14 членов моей семьи. Они погибли за то, чтобы вы здесь свободно сидели и лили на меня свою блевотину… При Брежневе меня в наручниках возили по психушкам, но я выжил. А тысячи других диссидентов погибли – за вас они погибли, за эту дуру, которая заявила, что я «завидую» Бродскому, за другую шахту, которая назвала мою пьесу «банальной»…

6 марта после бурного успеха на вашем сборище я был деморализован и не смог сопротивляться бандитам в электричке. Скорее всего меня бы убили. Возможно, кто-нибудь через неделю-месяц вам бы сказал об этом. Вы бы пожали плечами и от нечего делать спросили бы: «А кто убил?» И вам бы ответили, как Порфирий Петрович Раскольникову:

- Как кто убил? ВЫ ЖЕ И УБИЛИ-С!

—————————-

Примечание для  будущего историка донецкой литературы,

если таковой когда-нибудь будет:

Текст предисловия к стихам Т. Гланца, якобы написанное А. Кораблевым, является сочинением того же Т. Гланца ( А.К.)

TrackBack URL

Оставьте комментарий:

Кораблевник, 1992-2019 Creative Commons License
Для связи: ak@korablevnik.org.ru