Владимир КОТЛЯРОВ и другие: «Honney Pie», Дмитрий КУЛИК, Антон ОВЧАРЕНКО, Александр ГОРОДЕСКИЙ, Светлана КОТЛЯРОВА, Максим ТУКОВ, а также Елена МЕЛЬНИК (Макеевка), Людмила БРАЖНИКОВА (Краматорск), Андрей МАКСИМЕНКО (4.VI.2008)

Прощальная гастроль Владимира Котлярова перед уездом в Москву, в Литературный институт имени А.М. Горького.

Любимая группа Владимира «Honney Pie» исполняет для уезжающего композиции, исполненные нового, символического смысла: «Медовый пирог», «Путеводитель», «Когда вспоминаю»…

Сам Владимир не может, чтобы не прочитать очередной трактат («Восходящие к бездонной бездне…») – на этот раз о том, что скульптуроэзия – это переход от постмодернизма в постмодерн.

Дмитрий Кулик читает верлибры.

Затем Владимир читает свои прощальные стихи:
«Я одарю тебя сокровищами мира своего…»

Антон Овчаренко («правая рука» Владимира) тоже читает стихи:
«Привык принимать завесу за истину…»

Александр Городеский («шаман слова», «самый великий скульптуроэт», о котором Владимир сказал то же, что и Элиот о Паунде: «мастер, который выше меня…») прочитал 3-ю часть своей поэмы.

Светлана Котлярова прочитала стихотворение.

Максим Туков исполнил песню:
«…измученный осенний город…»

Опять Владимир – читает свои переводы из Хьюма, Паунда, Уитмена.

Обсуждение

- Смерть постмодернизма еще ничего не значит, даже если она есть. Тот же Битов… У Котлярова – не нравится ритм, непонятна его словесная вязь, невозможно отследить хотя бы точечный сюжет… Овчаренко – понравился больше других… И Городеский… Мне абсолютно непонятно, что может связывать таких непохожих людей. И отрадно, что капитаном корабля остается Антон Овчаренко (М. Панчехина).

- Котляров напоминает книгу Кроули: бессвязное собрание слов. То, что вы делаете, не мое (Е. Мирошниченко).

- В первый раз ничего не хочется говорить… Благодарите А.А. Кораблева, позволившего вам выступить. Это кошмар! Антон – там хоть что-то есть. А остальное – Боже мой!.. (М. Климова).

- Молодость – это здорово. Какой бы путь ни избрали, он похвален. С отсутствием слуха, такта, смысла. Идите туда, куда идете. «Правая рука» мне понравилась. Единственный, кого хотелось слушать (И. Молочко).

- Спасибо, что есть кораблевники. Жизнь – это когда что-то делается. Хочется, чтобы было больше молодежи. Лица новые хочется видеть! (Е. Морозова).

- Удачи, не робейте! (П. Сердюк).

- Особенно впечатлил первый исполнитель. Светлые стихи, на оптимистической волне… (внучка Пришвина).

- Поздравляю Владимира с поступлением в Литературный институт. Мне кажется, он похож на Ворошило. Желаю достичь таких же высот (П. Гутник).

- Он же умер!

- Любовь – это вечно, а смерть…

- Тоже вечна…

- Но не так…

Петру Гутнику:

- А вы скажите своими словами, что такое скульптуроэзия?

- Вообще-то это не мое…

- Это тоже определение: «Это не мое» (В. Верховский).

Кто-то пытается осмыслить это явление:

- Тематику черпают из античности… Поток сознания… Могут пересекаться с новым временем, но это уже не ново…

Еще одно определение скульптуроэзии: «Видишь что-то, а сказать не можешь, и приходится писать стихи» (П. Гутник в переложении В. Верховского).

«Свободный микрофон»

Читают стихи Елена Мельник (Макеевка), Людмила Бражникова (Краматорск), Андрей Максименко (Донецк).

Рассказ о литературном фестивале в Дебальцево (Л. Довгаленко, П. Сердюк, М. Южелевский), где на конкурсе украинских поэтов Людмила Довгаленко заняла 2-е место.

И в заключение вечера и сезона – Вячеслав Верховский импровизирует рецензию на всё услышанное:

Вначале — эпиграф, из скульптуроэтов, а потом короткая рецензия. Только прошу об одном: желательно, чтоб отсюда я ушел живой. Ну, чтоб не драться!

А эпиграф такой:

К нагим холмам
он припадает грудью,
провожает тиранов до багряных ледников
и ударяет тяжелым молотом
по надгробным камням (прости Господи! — В. В.)
в запущенном саду Семирамиды.

Моя рецензия называется так:

КАК ВСЁ ЗАПУЩЕНО В САДУ СЕМИРАМИДЫ!

Сразу, без обиняков, хочу сказать, что Володю Котлярова я люблю долго и безответно, потому что… В свое время он сказал, что «вот злобный критик Верховский». Это я-то злобный? Вот смотрите, что говорил я в прошлом о Владимире. Да разве ж это злоба, вот послушайте! «Скульптуроэзия — это не страшно. Есть же мертвые языки, значит, должна быть и мертвая литература. Итак, скульптуроэзия — это не страшно. Бойтесь не мертвых, а бойтесь живых». Ну и что здесь злобного, скажите?! Казалось бы! А вот Владимир почему-то осерчал.

Также в прошлый раз я коснулся и его сподвижников: «Это не скульптуроэты, а скульптуроэти. Так вот, скульптуроэти — это еще те!»

И опять: обида. А зачем?

Однако я начну с его доклада, который мы прослушали сегодня. Я старше многих из вас, я жил еще в советское время. И доклад Владимира знаете, что мне навеял? В кинотеатрах перед фильмами, разными там комедиями, то-сё, — крутили журналы. Типа: «Планы партии — партии народа!». То есть, смотреть это было невыносимо. Но если уж пришел, то приходилось…

То же самое было и сегодня, журнал, ну, типа «Планы Котлярова…» и т.д. Что это было? Опять манифест? Крик души?

Владимир что-то бормотал и буботел, весь во власти буйного вдохновения патетически вскидывался, что-то проговаривал, как будто бы общался сам с собой, самозабвенно уходя туда же, сам в себя. А, и кому-то, кажется, грозил, наверное, врагам скульптуроэтов. В общем, никто из присутствующих не понимал, о чем это он. Казалось, что он сам не понимал, о чем это он сам. А про пафос я уже молчу!

«Я знал за ним слабость, свои сочинения он готов читать кому угодно — даже контролеру в автобусе» (Абрам Терц).

Цитата: «Липкая паутина покрывает венчик сонного цветка». Каково?! Я не скрою: я сходил с ума! (В. Котляров с места: «Неправда!») Мне ли врать?! (В. Котляров с места: «Неправда, я имел в виду совсем другое!») Не перебивайте! Всех не перебьете! Так вот, когда липкая паутина покрывает, я ж понимаю, это всё иносказательно, только мне хотелось уточнить: а на самом деле, кто кого здесь покрывает, а, Володя?

И еще: когда Володя нам читал, он так торопился, что казалось: это чтоб никто его не понял. Я хочу Володю успокоить: ему это удалось. Никто не понял, и не просто ничего, а ни черта.

А они же еще и поют! Володина «Группа поддержки» (вроде их группа так и называется)… Ну, здесь уже говорили: молодость всегда выигрышна, понимаете? Хорошие лица… Но если вникнуть… Молодость проигрывает! Нет, конечно, некоторые песни заставляют задуматься. И честно, я хотел было задуматься, но сами эти песни… Они ж мешают нам сосредоточиться!

И еще мне кажется, что в этих стенах философская категория перехода количества в качество… Кто-то берет числом, кто-то уменьем, сегодня они взяли числом… Так вот, эта категория какая-то неприкаянная. Когда уже количество зашкаливает, ну и качество зашкаливает, как говорится, в противоположном направлении.

Все здесь вертелось вокруг Котлярова, ему пели, ему играли, перед ним подпрыгивали, приседали, вот такое подношение прощальное, а мэтр внимал, печальный, отрешенный, неземной. В общем, все вокруг него. Как разные планеты вокруг солнца. И вдруг я догадался вот о чем: знаете, есть солнце русской поэзии, а это солнце русской скульптуроэзии и, по сути, наше всё. Аминь!

Я, как и все благоговел, но вот с чем я согласиться здесь не смог. Владимир Котляров проинформировал собравшихся, что скульптуроэзия охватила не только Украину, ну и Россию. Еще немного — завоюет мир! В связи с этим мне вспоминается одна донецкая газета. Сегодня, как говорится, на голубом глазу она сообщает со своей обложки: «Газета №1 в Донбассе!» Как говорится, говорите и вы, как в том анекдоте. Так вот, она и начинала хорошо: на своей же обложке из номера в номер они помещали: «Всеукраинский еженедельник». Но вся Украина об этом почему-то не догадывалась…

Лирическое отступление. Когда я слушал Володю Котлярова, мне вдруг вспомнился один фильм по Чехову. С великой Раневской, а ее партнером был, кажется, Осип Абдулов. Она — абсолютно ссученная графоманша, читала, читала с выраженьем, со слезой. Читала долго, опять-таки, самозабвенно. А ему плохо, которому… Абдулову. Он изнывает, мается, терзается. А она читает, с выражением, и ничего вокруг не замечает. Потом он выхватил эту книгу и убил ее одним ударом, наповал. И вот она лежит с открытыми глазами и такой титр: «Господи, за что?!»

Вы спросите: а причем здесь Котляров? Да не причем!

Я завершаю. Сегодня литературный Донецк с Володей Котляровым прощается. Скажу вам прямо, еле сдерживая слезы: для Донецка эта потеря — невосполнимая! Недаром же Андрей Платонов, ну Володя о нем, кажется, слышал (набыченный Владимир удивленно смотрит на меня)… Ну, Платонов, он же еще дворником работал, вспоминай! Кстати, в том литинституте, куда ты поступил (Котляров сосредоточенно кивает: слышал он. Ну, наконец-то!) Так вот, Платонов говорил: без меня народ неполный. А какой неполный он без Котлярова, вы можете себе уже представить! Тут уж мы осиротели однозначно! Нет, недаром сам маэстро о себе писал: «Еще пробьет час моей истинной сути!» Что в переводе на язык большой поэзии: «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед!» Вот куда он метит, дух захватывает!..

Итак, прощай, дорогой друг и скульптуроэт Котляров Владимир! Извини, что было не так.

И в конце — всего одно напутствие: я хочу, чтоб литинститут Горького не стал для Владимира институтом горького осадка. Но я надеюсь на чудо. И если таким чудом станет сам Владимир Котляров, это значит: мы в нем — не ошиблись!

Но чудес на свете не бывает…

Вячеслав ВЕРХОВСКИЙ

«ОНА БЕЗМОЛВНО ОТДАЛАСЬ,
А ОН ИСПОЛЬЗОВАЛ МОМЕНТЫ…»

На заключительном кораблевнике выступали и поэтессы из глубинки, оставившие неизгладимое впечатление. Хороша была Макеевка, в ударе был и Краматорск (Людмила Бражникова). Судя по всему, о плотской любви Людмила знает не понаслышке. Несколько цитат:

Пустая комната, диван
И шелк любви, и покрывала…
А ей все было мало, мало…

Хочется воскликнуть: о, ненасытная! Но не будем торопиться:

И не звучали клятвы всласть,
И приумолкли комплименты,
Она безмолвно отдалась,
А он использовал моменты…

О, вероломный!

Еще одно стихотворение, в котором лирическая героиня Людмилы Бражниковой полысела только на первый взгляд:

Прочь улетели седины…

Потому что дальше открывается иное:

Прочь улетели седины,
Смех лишь уста украшает…

Оказывается, героиня Л. Бражниковой просто помолодела. Умница! И последнее. Только недалекий читатель может усмотреть в автобиографическом творчестве Л. Бражниковой мотив эксгибиционизма:
Запорошена снегом околица

Обнаженной стоишь на ветру…

Не все так просто! — убеждает его, кажется, уже ничего не понимающего, автор Людмила Бражникова.

А читателю всё неймется. А вам не холодно? Зимой! На ветру! Обнаженной?! Ей-богу, простодушный читатель! Не понимает, что автору ни холодно, ни жарко. Хотя бы на бумаге…

Обсуждение

Владимир Васин пишет:

19 января, 2009

Спасибо что Honey Pie упомянули! Мне очень приятно. А теперь мы уже не дуэт, у нас уже полноценный коллектив, 5 человек. В группу пришли гитарист, клавишник и ударник! Ждем всех вас на наших репетициях и концертах!
http://vkontakte.ru/club2719205

TrackBack URL

Оставьте комментарий:

Кораблевник, 1992-2019 Creative Commons License
Для связи: ak@korablevnik.org.ru