Кораблевник

Елена МОРОЗОВА: паломничество на Восток (13.II.2008)

15-дневное путешествие по Востоку: Каир – Иерусалим – Иордания – Петра… Сопровождаемое стихами…

Из впечатлений Елены Морозовой:

- Безумие = вдохновение = детский атавизм…

- Западный верующий: «Я – тело» (= у меня есть пол, социум – и душа).
Восточный взгляд: «Я – душа» (= частица Бога, без национальности; она – наслаждающаяся, хочет быть счастливой; пять чувств – для наслаждения, но это, конечно, не удовлетворяет, это не ее природа…)

- В Иерусалим можно только взойти… Мухаммед – единственный, кто поднялся на небо и вернулся… В Иерусалиме всё быстро возвращается – и хорошее, и плохое…

- Восточные люди очень чувствуют отношение к себе…

Обсуждение

- Мне близка ваша позиция космополита, близка ваша жажда странствий… Стихи производят приятное впечатление, но это не тот жанр, который производит приятное впечатление. Жизнь – не перевернулась… (В. Верховский).

- «Восторженная». Это ты сама такая или отпечаток творчества? Не увидела ничего негативного. Спасибо за восторженность (М. Климова).

- Интересно; захотелось поехать… (Л. Довгаленко).

- Многое говорила интонация, взгляд, изменение темпа речи… Стихи органично слились с разговором. Слушать вас интересно – свой голос, темп… Показатель – захотелось поехать… (М. Панчехина).

Е. Терехова зачем-то предлагает построить в Донецке Стену Смеха…

Елена МОРОЗОВА

Мумия

Если на календаре 3-е января, то предполагается снег, мороз или хотя бы какие-то вторичные признаки зимы. Поэтому песчаная пыль, жара и зелёные пальмы казались мне в свете календарных фактов в лучшем случае сном, в худшем – фальшивкою. Солнце уже отработало дневную смену и теперь, краснея, хотя и не за что, скатывалось к горизонту, Городок, в который мы въехали, звался коротко и ёмко – Дахаб. Наш суперсовременный автобус Мерседес притормозил у длинного ряда простых торговых павильонов. Пассажиры лениво потянулись из салона – размяться. И я, не спеша, сползла с высокого сидения и безразлично – моя незаинтересованность объяснялась просто: последний день путешествия и основная часть денежных знаков давно обменена на подарки и сувениры – направилась к ближайшему «шопу» с типичным египетским названием «Рамзес». Ещё издали заметила узкий проход в павильон. У входа нагромождены яркие, расшитые пирамидами и сфинксами, платья, сумки из бисера, увитые змеями трубок кальяны, игрушечные близнецы верблюдики и всякая другая мелочь. Умиротворённая опускаю глаза. И тут же отпрыгиваю в сторону со стеклянной крышки. Там, в серокаменной гробнице, в глубине покоится мумия, полуистлевшая и какая-то на вид дикая, жалкая. В общем совсем в другой цветовой гамме и настроении.

Продавец, заметив мой испуг, предупредительно кинулся ко мне. Ещё издали, взмахивая руками и на русско-английском сленге выкрикивая, что волноваться нечего, что это – кукла, муляж

И всё же настроение испортилось. Что за причуды у египтян? В памяти всплыли стеллажи с аккуратными рядами разно-размерных – от грудного ребенка до могучего воина – мумий, запеленутых в тряпки цвета перегнившей осенней земли, в Национальном музее. А в них – то, что осталось от человека. Пройти в магазин мне расхотелось.

Метрах в 20-ти от автобуса веселый араб зазывал глянуть товар: восточные специи, чаи. Поинтересовалась: сколько он просит за бордовые бутоны чая каркаде. Сбросив цену не менее чем в три раза, протянула ему последние пять долларов. Заворачивая покупку, египтянин (очень довольный общением и сделкой) спросил: «Как по-русски С новым годом?», и почти без искажения повторил за мною. Я улыбнулась: «А как по-арабски?». Он, смешно, растягивая губы, по слогам произнес:

kol sana wa anta taib!
?? ??? ???? ????

Тщательно имитируя услышанное, эхом повторила странные слова. И по тому, как меня ещё раза три поправили, поняла, что произнесла ну совсем не то. Крупные высушенные чашечки розы перекочевали ко мне в сумку.

Синайский дар

Удрать по-птичьи в тёплые края
и с парой желтоштанных трясогузок,
поющих на рассвете, как и я,
Святые имена с акцентом русским,
осесть в отеле тихо и вольно
под зеленью редчайшей на Синае,
смотреть на три страны, как на одно
пространство неделимое. И зная,
кто в этих водах стопы омывал,
кто с этих гор, песчаных и горбатых,
смотрел на мир – как примет тот слова:
брат не убий врага не то, что брата.
Еврей, араб… Как плещется залив!
И женщина торгует чем-то ярким.
Как плещутся наречия молитв…
Пока пророк склонился над подарком.
22.12.07

Фараон

Каир январский, пыльный, облачный.
Музей. У маски золотой
стояла долго молча я.
Скажи, дитя, божок земной,
как может течь без затруднения
из глаз твоих свет голубой?
Душа угасла. Удивление
как может течь само собой?
Зачем тебе шакалик каменный?
Окликнешь – не проснётся он.
Как мало жил ты. Чьё раскаяние
хранит тебя, Тутанхамон?
Зачем тебе кувшины винные?
Хлеба, зерно, фигурки слуг?
Душа ушла в миры невинные,
а тело лишь пустой сосуд.
Закат над Нилом гаснет палевый.
Прощай, правитель, фараон.
… мальчонка вертится под пальмами -
папирусом торгует он.
25.12.07

Безвременье

Молчать и вслушиваться в моря бормотанье.
Здесь время не при чём – здесь небо и песок.
И первозданных каменистых гор братанье,
и птахи ранней – с добрым утром – голосок.
Ещё в безвременье скитаться два столетья -
точней, дня два. В воде зависнуть поплавком.
Сквозь маску наблюдать, как солнечные сети
вышаривают рыб чудных на дне морском.
Ещё в неделанье существовать высоком
без графиков, звонков, долгов и суеты…
На кончике карандаша роятся строки.
И на листок легко их стряхиваешь ты.
01.01.08

Иерусалим

Веками волны стоп полировали
нательный камень белый мостовых.
Шалем, когда бы боги своровали
тебя у нас, то были бы правы.
Шалем, Шалем, к тебе взойти от края,
что розов, горист, сух, солён и тих.
Взойти без вздоха, чтобы храмов стаи
вздох не поднял с обжитых мест твоих.
Еврейский мальчик с пейсами – у входа
в обитель древнюю, взгляд неземной.
Я оглянусь, забыв уроки Лота.
Я оглянусь. Что станется со мной?
Оливок горсть в руке – ещё живые
обвили ветви огрубевший ствол.
Тех самых дней свидетели не вы ли?
Под вами след не тех ли самых стоп?
У старых стен, бегущих с гор и в гору,
у белых стен, намолен и храним,
прижался к небу куполами город…
Шалем, Шалем, Иерушалаим.
28.12.07