Кораблевник

Иван ВОЛОСЮК: презентация книги стихов (5.XII.2007)

Закончил филфак с убеждением, что университетская наука убивает поэзию…

Представляя свою «Вторую книгу» (так называется его вторая книга стихов), Иван Волосюк произнес нечто вроде пробной «нобелевской лекции»:

- Я говорю о новоклассических формах литературы. Литература наиболее адекватна та, которая наиболее приближена к классической. Способность писать классику не устаревает. Но сама реальность перестала быть цельной. Литература не разрушалась, но отразила разрушение мира.

У поэзии может быть две цели – поэтическая и непоэтическая. Два пути – механический и органический. Если стихотворение делается, это не совсем поэзия.

В этой книге очень много личного: отношение к Александру Александровичу, к Юлии Тимошенко… Я не гнушаюсь эпиграммами.

Я считаю литературную критику, определяющую, что подлинно и что неподлинно, излишней.

Есть плохая поэзия – людей, закончивших филологический факультет.

Отвечая на вопросы, он сказал:

- Я пытаюсь почувствовать преемственность с Мандельштамом. Любимый поэт – Мандельштам, любимый прозаик – Пушкин. Во мне нет шатания, я определился. Во мне нет противоречий.

Обсуждение

- Очень высокая самооценка. Чрезвычайно завышена. Юношеский максимализм. Многие стихи в сборник лучше бы не включать. Будете сожалеть об издании книги (Л. Довгаленко).

- Диссонанс между стихами и личностью автора (многословие, пустословие) – может, лучше бы молчать. Претит. А сами стихи – интересны. Поэтический дар есть, но, бывает, личность тормозит – муза обижается, она этого не любит. Надо оставить бредовые идеи о новых направлениях – иначе не вырастешь (Е. Морозова).

- У вас будущее впереди. Потенциал – есть. Социальная поэзия должна быть в нашей жизни (Л. Мочалова).

- Конечно, мысли есть интересные. Но назвать это стихами можно с трудом. Горстка не совсем понятных созвучий (М. Южелевский).

- Были удачные фразы, слова… Не все удается. Пафосно. Чересчур. Важно не о чем пишете, а что пишете. Что написали – не в десятку (В. Верховский).

- Показалось, что как автор вы говорите не то, что хотите сказать. Не понравилось, не стала бы перечитывать. Когда человек называет поэзией то, что он делает, он перестает быть для меня поэтом (М. Панчехина).

- Стихи неплохие…

- Заинтересовал как автор. Мне кажется, теоретически он хорошо подкован (Наталья).

- Хочу порадоваться, что есть такие люди с таким потенциалом. Посоветовала бы больше чувств, эмоций… Поэтическое слово идет, но еще слабенькое… (Л.А. Зайцева).

С.В. Медовников:

- Обсуждение стихов Ивана Волосюка произвело на меня не меньшее впечатление, чем сами стихи и личность автора. В отличие от других, я читал стихи дома. Культура стихотворчества, звучание стиха, его постановка, владение языком – позволяют говорить об этих стихах на профессиональном уровне. Состоявшийся, цельный, честный человек.

Вторая книга всегда труднее, чем первая. «Если 2-я книга не последняя, то 6-я будет лучше 5-й» (ирландская поговорка). Вторая книга должна быть антитезисом. Но первую книгу я не читал – как зритель, не видевший первого акта.

Книга – высказывание о мире. Есть разметка, но Божий мир еще не создан. Есть письмо, а хотелось бы послание. Есть высказывание, но необходимо сказание.

Этот мир мало населен. Только одна кукушка. И в стихах мало реалий. Много рассуждений.

Иногда книги напоминает девушку на танцах – ждущую, когда ее пригласят. А надо вторгаться в мир – как Маяковский. Заявлять миру: «Я гений, Игорь Северянин!» Не надо скромности.

Язык – слишком правильный. Пользуетесь готовым, а нужно пользоваться своим. Это – самодвижение поэзии. Это та энергия, которая вас ведет. Гореть и одновременно размышлять над структурой будущего пепла – нереальное занятие. Лучше обзавестись двигателем внутреннего сгорания.

Для поэта нет разных стихов – переживание безгранично… Есть импульс, но нет мотивов. Не хватает накала. Пишите на весь размах.

А.К.

Иван ВОЛОСЮК
Стихи из «Второй книги» (Донецк, 2007)
ЛЕЙБОЛИРИКА

Покорись роковым поворотам судьбы,
Соучастие в правде карается ложью,
Кто сумеет искусство спортивной ходьбы
Применить к бездорожью?

Нам бы сразу в галоп, ветви били навзрыд
Лошадиную морду зелёною плетью,
Нам бы только дожить, нам бы время убить,
А убившим года — не страшны и столетья.

Мы потомков своих приглашаем за стол,
Но не знают они наших песен застольных,
И толпятся в дверях, те, кто позже пришёл,
Пополняют ряды недовольных.

Кто сказал, что поэзия — это игра,
Полумир полутьмы, полусна, полусвета,
Сколько нужно породы поднять на-гора,
Чтоб пошёл тяжело караван вагонеток?

Позовите к станку — я отвечу: пока
Вы не видели сердца живого в разрезе,
Я осилю тяжелый штурвал верстака,
И заставлю слова воплотиться в железе.

* * *
Хорошо ли это — плохо ли,
И умеют ли так поэты…
Отчеканиваю строфы я,
Как серебряные монеты.

Не загадываю загадки я,
Не придумываю задачи,
Не играю со смыслом в прятки я
И его никуда не прячу.

А бывает, стоишь над бездною,
Позади — колосится рожь,
Хочешь нужным быть и полезным,
Только сам себе не даешь.

Все и так запуганы мистикой
И не ищут прямых путей,
Но стихам не нужна статистика,
Так что впредь не возитесь с ней.

Что согласные вы и гласные
Извлекаете, будто корни?
Разве станут стихи прекраснее,
И глубиннее, и просторней?

* * *

Уходили головы их в плечи,
Догорал закат, сгущалась мгла,
Со времён последней нашей встречи
Жизнь прошла — пустыней пролегла.

У колодца — белый снег горою,
А в колодце — чёрная вода,
Уколоться острою иглою
И не просыпаться никогда.

За весной всегда приходит лето,
Жизнь пройдет, как с белых яблонь цвет,
Съесть бы только яблочко с секретом
И не просыпаться триста лет.

В этой жизни больше нет порядка,
И не ново в мире умирать,
Научите, как сгореть с остатком.
Без остатка не хочу сгорать.

Забери меня отсюда,
Забери меня, Господь,
Чтобы мне не мыть посуду,
Горький кофе не молоть.

Не сидеть на кухне грязной,
Не замачивать бельё,
Обращая к жизни праздной
Размышление свое.

Выйду в поле — крикну тучам:
- Я — живущий, я — живой,
Не томи меня, не мучай,
Забери меня с собой!

Выйду к морю — крикну морю
Да бегущим облакам,
- Я хочу идти с тобою
По бушующим волнам.

Забери меня отсюда,
Мне не страшно умереть,
За глоток единый чуда
Буду молча жаждать впредь.