Кораблевник

ТРИ МАРГАРИТЫ: поэтический перформанс (Екатерина МИРОШНИЧЕНКО, Екатерина АТАМАНОВА, Мария ПАНЧЕХИНА, а также Вера ФЕДЮНИНА ); а также: Владимир КОТЛЯРОВ, Алексей МАРТЫНЕНКО, Евгений КОШИН (12.IX.2007)

Новый сезон открылся патетической поэмой «Небесная подруга» Владимира Котлярова и риторическими стихами Алексея Мартыненко. Но, как оказалось, это была только прелюдия…

В помещение, где собрались ценители высокого, вихрем ворвалась (не иначе, как на метле) рыжеволосая валькирия и провозгласила:

- Итак, граждане, сейчас перед нами выступит… Я думаю, что количество публики ещё увеличится. У нас сегодня такая интересная публика! Как-то на днях встречаю я приятеля и говорю ему: «Отчего не заходишь в “Бард”? Там собирается половина филфака и сам маэстро». А он отвечает: «Я учусь в другой половине» (неприличная пауза)… Итак, выступят три девушки со своими стихами… Ну, мы-то с вами понимаем, что стихов вовсе не существует на свете, а так, общие темы, общие места. Просто девушки в определённой степени владеют техникой стихосложения, что и будет видно из самой интересной части, то есть обсуждения этой самой техники. А так как мы все как один и за технику, и за её разоблачение, то попросим девушек!..

После чего поочередно три геллы – две Кати и Маша – читали свои заклинания. После перерыва феерил Женя Кошин. А затем, как и было предсказано, начались разоблачения…

- Нужно установить лимит на интерпретации. За третью – расстреливать…
Вопрос: когда авторы будут писать для кого-то? И самое страшное: а что автор хочет сказать? Понятно, что он ничего не хочет сказать, он только говорит, а потом начинает интерпретировать (Юрий Кононенко).

- Перформанс – взрыв подсознания. Второе впечатление – после лекции о кабале И.С.Ревякова…

- Публика пришла – здоровая. Но потом начался, извините, словесный понос. Хотел бы отметить только Марию… (В. Котляров).

- Среди поноса?!

- Агрессия какая-то… Эгоцентрическая даже… Шумливость – и ничего не понятно (Дмитрий).

- На первое отделение я не попала, скажу только о втором. По-моему, какие-то проблески настоящего – есть… (мама Жени Кошина).

- Ваш ребенок – гений! Настоящий (Катя Мирошниченко).

- Не ожидала, что меня ожидает. Произошло смешение двух направлений – Катю и Машу нужно было бы отдельно… Больше всего понравились Катины крылья… (Таня Голдфаст).

- Это не поэтический спектакль. Люди не выдерживали – выходили из зала… В общем-то, мне понравилось. Есть логика – чего нет во многих современных произведениях. Но много мусора (А. Мартыненко).

- Есть энергия, талант. Как актрисы – никуда. Катя была немного развязна, вкуса надо бы побольше… Гремучая смесь. Игра. Но публике, в основном, не понравилось – и зря (Елена Морозова).

- Перформанс – это для меня что-то новое, никогда не слышал и ничего не понял. Но тексты Черного Ангела [Кати Атамановой] мне понравились… (Александр).

- Для меня чудо – когда берешь белый лист, и возникает образ – начинаю слышать, чувствовать… (Даша).

О Котлярове:

- У вас есть хорошее качество – работоспособность. Но – поменьше пафоса. Снизьте штиль. Высокий штиль еще не есть поэзия (А. Максименко).

- Все гладко. Красиво, но ничего для души (Е. Морозова).

О Кошине:

- Это черновик. Он требует работы, отсева, отбора (А. Максименко).

- Текстов было много – поэтому раскрыл себя. Есть зерна, но нужно просеять. Есть хорошие вещи (Е. Морозова).

Катя Мирошниченко:

- Душу можно тоже измерить… Что пишем – это кровь…

Катя Атаманова:

- Это создавалось весело, интересно. Сегодняшний день мне запомнится.

Маша Панчехина:

- Было смешно – наблюдать за нами. Сценарий меняли по ходу… Тот, который валяется, писала я. Это не то, что вы увидели… Все талантливы… Хотела бы, чтобы слова – хорошие и плохие – никого не ранили. Всем спасибо. Женю считаю талантливым человеком…

Женя Кошин:

- Было необычно. Восхищен, подавлен. Удивила Маша – по-хорошему; хорошие тексты.

- Все в восхищении!

А.К.

Катя АТАМАНОВА

* * *
Ты ночью крадёшься тайком к пианино,
Увидеть на клавишах спящие звуки.

* * *
И шепчет: смотри, мама,
В лесу нас нашёл Бог!

ЗАВТРА
И просыпаясь снова вспоминаю,
Как нужно жить…

* * *
В ладони покрасневшей и ранимой
Звон капель хрупких дождевых блестит!

СПЯЩАЯ
Мне кажется, от поцелуя
Я не проснусь…

ТРАВА
Какая я, какой бываю мягкой,
Как глубока…

.

.
Катя МИРОШНИЧЕНКО

* * *

Когда восходы всех сердец
Приветствуют печаль,
Я, умирая на заре,
Варю холодный чай.
Когда исчез останок тьмы,
Закончилась игра,
Я начинаю песню петь
И говорю: пора.
И в тот же миг, и в тот же час
Разбитое стекло
Соединило вместе нас
И розой возросло…
Настанет миг, вернется день
И сбудется мечта…
Когда разбитое стекло
Срастется, как вода.

* * *
Насколько любишь аромат
Увядшей розы ты?
Настолько, чтоб забыть скорей
Увядшие мечты
Насколько веришь ты ему,
Чтоб веру не менять?
Ему я верю потому,
Что нечего терять.

* * *
Он приходит ко мне…
во сне…
в виде злой – заводной…
змеи…
было время, когда совсем
не желала я видеть сны…
он ломает мне кисти рук…
он ломает мои мечты…
он на волка похож чуть-чуть,
а немного – совсем, как ты…
разложившись как злобный труп,
подминает он под себя…
он как звук из кровавых труб
флейту ставнями теребя…
лишь когда так протяжен крик,
лишь когда сотня дней луне,
он приходит, как смерти блик,
он приходит ко мне…
во сне…

* * *
За любовь мы платим смело,
Платим звонкою монетой.
Что, любовь в тебе поспела?
Ты поплатишься за это!
Козни дьявола приму я,
Заплачу я целой жизнью,
Целой смертью заплачу я
И умру от укоризны.
Променяй любовь и море
На покой камней, иначе
И никто уж не поспорит,
И никто уж не заплачет…

* * *
Она любила бразильские сериалы,
И с замиранием сердца смотрела сюжеты,
Над смертью бедной Кончиты с душою рыдала,
Все было будто во сне, как предрекали поэты.
Она любила гостей и выходила в астрал,
Она любила свои непутевые дни,
И каждый день ее был как такой сериал,
И каждой легкой мечтой наполнялись они.
Она жалела Педро, любила Хуана
Сквозь дым прозрачной марихуаны,
Она танцевала последний кадриль
В тот странный час, когда кончился фильм.
Попросту свернулось изображенье,
И надо видеть то выраженье,
Когда она, с лицом Мадонны на Таро,
Легко и тихонько прошептала….
Последняя серия Санта — Барбары…

* * *

Почтеннейшая публика!
Смотрите вон сюда!
Сейчас вот эта девочка
Уедет в никуда!
Не интересно публике,
Куда она идет,
И белыми платочками
Помашем ей, народ!
Куда, простите, едете?
Куда, простите, в ад?
Почтеннейшая публика,
Не надо ей назад!
И без зазренья совести
Мы плюнем перед ней,
Пересчитай нам, девочка,
Всех чертовых детей.
Не надо нам эмоции!
Не отупел топор!
И горько плачет девочка,
Шагая на костер…

.

.
Маша ПАНЧЕХИНА

ВОДА

Прозрачная мать воды нас никогда не покинет. Ты разгадай её имя, ты тёмный поищи песок. Волны падали замертво и воскресали. Бились о камни. Жить и играть. Водная гладь.
Я не посмею ступить на холодную землю. Пусть вымрут рыбаки. Мои тонкие плавники нарисуют дети. Мы были морем и смертью. И нас – искали. Вспомни острые скалы; и было видно – дно.
Мне холодно. Смотрел – пристально. Поиски пристани. Огромными блестящими глазами… Память. Я ушла на заре – плавать. Но под домом твоим бьют подземные воды.
– Это роды.

ХАРОН

Сегодня Харон весел. Харон для меня поёт песни. И ещё кто-то хором с Хароном. Давай хоть что-нибудь похороним. Поставим маленький крестик на этом месте. Где ты? Монеты не выменять. Столько гласных в твоём имени, что даже не поместится на табличку. Птичка божия моя! Размахом левого крыла закрой мне небо. Послушай. Так поют только души. Послушай, послушай. Течёт река, которой нет на карте. Река истекает чёрным; через мосты, через лестницы.… Самые тёмные ночи, самые острые месяцы. Не встретиться. И вот голоса спелись. Прелесть моя, прелесть. Сплетаются тени, как нити, как сети – и тонут после возле тонких вёсел. Весело смотреть свысока, как растекается река, как тянется рука… Волны цвета небесного спасаются бегством. А где-то есть твердь. Там не умеют петь; нет нот.
И вы-ход к тебе – как выдох.

РЫЖАЯ

Бросайте оружие. Эта девочка будет рыжей. Жарко. Режут землю лучи солнца. – А девочка живая, а девочка смеётся. Из тысячи тысяч узнаю сразу я. – Зеленоглазая. – Вижу вождей выжженной степи твоей – и каждый тебе рад. А рядом выжимают виноград и плачут гроздья. Пьяный воздух. Но этого мало. Закаты окрашены алым. Земля твоя со змеями. Здесь жить не сумею я. Нет места. Норд. Вест. Не-веста. Что на долгую память? – Её. Моё? Твоё ребро. – Рыжая выжила. – Даже руки твои – те же. По-твоему нежные. Троекратное: нет меня. Уезжаю. Чужая. Наложница.
На ложе твоём любая – любовница.

СЕМИСВЕЧИЕ

Спят наши дети распятые. Отцов не ищи. Блестящий щит надо мной и тобой; выходят на бой. — Баюшки-баю. Так никогда не пела. У колыбели все лилии цветут – белым. Люли – лю.

Знаю все твои лица. Моя столица звонит о тебе золотыми колоколами. Зовёт тебя. Успей. Я часто вижу маленьких змей и серебро в грязи. Спаси. – Буквы священного имени горят. Набат.

Имя твоё – молитва. Лучшие лучники будут убиты, падут города. И тогда спасёт живая вода. Возродятся силы. София, светлый символ! Жизнь даруй вечную. Призываю тебя.

- Семисвечие.

ДИКОЕ ПОЛЕ

Лето свернулось лентой – фиолетовой. Лето всегда – свободный полёт. Тонкие плети на спинах лучших коней. Жара и рожь. Даждь нам – дождь. И если приходишь днесь – оставайся со мной весь. Первый срыв на стихи. Отметь. Ветер умеет реветь.

Не разбираю слов. Яркая точка из чьих-то снов. – Родная моя, спи. Спина женская. Снова поставлю – прочерк. Дикому полю – дикие ночи. Вся боль моя, все тревоги. Помолись, чтоб дороги – скатертью легли под ноги. Чтоб не было тесно. Вечная твоя невеста, дальние дали. Утоли моя печали.

Племена попадают в плен – и жёны плачут. Значит, травы отравлены. Значит, простор оказался – простынью. Только ночью поле остывает. Но об этом никто не знает. – Спит пустыня. Скифы, сарматы, гунны… Кто ходит полем в полнолунье? Кто-то кого-то ищет. Наши земли носят нищих.

Огромные птичьи стаи летят и не успевают. Падают замертво. Здесь все истории – заново. Поле не любит резких движений. Полем правит бог отражений. Пред ликом его не крестятся. Небо – купелью, Большая Медведица. Шестиконечные звёзды. Горький полынный воздух.

Живи со мной рядом. Но помни одно: моё дикое поле опалено.