Сергей БУТОВ (Макеевка): стихи; Елена РУБЛЕВА: стихи; Елена МОРОЗОВА: паломничество в Индию (13.IV.2011)


Вечер возвращений:

 

Сергей Бутов, вернувшийся через четыре года;

Елена Рублева, вернувшаяся через четырежды четыре года;

Елена Морозова, вернувшаяся из Индии…

 

 

Сергей Бутов:

— То, что я прочитаю, когда-нибудь должно стать книгой, которую я никогда не напишу, потому что буду писать ее всю жизнь. Книга называется «Эскизы», я посвящаю ее своей первой любви.

 

Intro

Вам нужен праздник слов? — вы не туда попали.

Я в строки не кладу украшенных цветов.

Мои цветы в словах нуждаться перестали,

Я вырвал их язык из онемевших ртов.

Так стала тишина, так сделалось молчанье.

Вот омут мой и нет ни потолка, ни дна.

И тишине камней беззвучному дыханью,

И сотням тысяч лет, проведенным без сна…

ВОПРОСЫ

- Мне показалось, что в стихотворении про бездомных детей нет вывода, а значит, и выхода. А вы выход видите? (А. Чушков).

— У нас в Макеевке одно время на автостанции жила детвора, и мне довелось провести одну ночь с ними. И знаете, это вполне нормальные дети… Я думаю, что выход должно искать наше правительство.

- А я думаю, что каждый человек должен попытаться что-то сделать… (А. Елисеева).

— Дать ребенку две гривны, когда он побирается… Я не думаю, что вы ему этим поможете. Надо показать этому ребенку, что мир не ограничен пакетом с клеем.

- А вы сейчас кого-то любите? О ком-то заботитесь? Может, у вас есть домашние животные? (Е. Рублева).

— У меня в квартире живут кошка и две собаки.

- Сколько вам лет?

— 31.

- Где работаете?

— Я пенсионер.

- Но какая-то профессия была, наверное?

— Регулировщик контрольно-измерительных приборов. Учился в компьютерной академии, но недоучился из-за нехватки средств…

- Вы человек веселый или грустный? (А. Вуль).

— Я стараюсь относиться даже к самым грустным вещам с юмором, но юмор от этого становится несмешным.

- Какая ваша основная тема? (А. Вуль).

— Природа. И внутренний мир человека. Я стараюсь осознать, что такое человек.

- Ваша любимая телепередача? (Е. Морозова).

— «Свобода слова».

- Какую книгу вы сейчас читаете? (Е. Морозова).

— Последняя книга, которую я прочел, это Страустрап, «Введение в язык C++». А вообще обожаю Станислава Лема.

- А вы свою книгу до конца дней своих будете писать потому, что пообещали? А не может ли случиться так, что вы не сможете писать? (Н. Андрюшина).

— Ну, если я ослепну или руки отымутся.

- А если вдохновение пропадет?

— Вдохновение, если оно есть, не может пропасть. Его может не быть некоторое время, но так или иначе что-то в вашей жизни произойдет такое, что другого отношения, кроме как философского, не может вызвать. Размышления вызовут чувства и вдохновение.

================================

Елена Рублева:

— Этим стихам больше чем десять лет. Они были написаны еще до откровений Земфиры и Мары. Я не претендую на звание поэта или поэтессы, или поэтки, как сейчас говорят. Просто были эмоции, очень сильные, они требовали воплощения или разрешения. Ну, и чтобы не произошла моя личная Хиросима, я попробовала рифмовать строки – «стихотворения и стихотвари».

Предназначено секс-озадаченным, секс-настроенным рекомендовано, и минздравом окончательно упрочено читать всем сексуально озабоченным…

Я в вас ценю мозги,

Азарт, стремленье к цели

И то, как вы могли,

Пока меня хотели…

.

ВОПРОСЫ

- Вы были столько лет соучастником Кораблевника, и вдруг вы исчезли. Грубо говоря, сколько зим, сколько лет где тебя носило (это цитата, не фамильярность)? И второе: вы согласны, что на одну вещь можно смотреть совершенно с разных сторон? Вот, например: какое-то высказывание можно интерпретировать как сплетню, а с другой стороны – можно понять как очерк литературных нравов. Что у вас произошло с Рафеенко? Что он сделал такого, что вы ходили-ходили – и перестали ходить? (В. Верховский).

— Последнее стихотворение, которое я прочитала, Рафеенко сравнил с «Марбургом» Пастернака. Но он сравнил с такой интонацией, что я не увидела в этом комплимента.

- И всё?!

— Честно говоря… То, что я тогда писала, — это было самоутверждение права на личную сексуальность. Это право было заявлено вслух, и то, что я услышала в ответ… это было ощутимо. Какое-то время писать ничего не хотелось. И до сих пор я это делаю с некоторой осмотрительностью. Сейчас я рискую вызвать неодобрение аудитории, но я пришла к мысли, что жизнь и творчество – разные вещи. Аристотель сказал, что жить – значит создавать вещи, а не приобретать их. Я не претендую на то, чтобы служить творчеству. Для меня это терапия. А настоящее творчество – это жизнь.

- Что вас интересовало тогда и что сейчас? (А. Вуль).

— То, что писала недавно, я совсем не читала.

Слушатели просят прочитать что-нибудь из последнего, и автор уступает.

Из всех моих занятий по душе

Любимое – морочить Фаберже.

- Здесь вы больше раскрываетесь… (О. Котлярчук).

- Куда уж дальше… (В. Верховский).

- Что для вас есть неприличие и что есть пошлость? (Т. Хайрулин).

— Пошлость для меня – это вульгарность. Т.е. типичность и похожесть. А неприличие, цензура – это выдумка человека.

- Ну, понятно, что человека. Но мы-то и есть человеки. Вы для себя выдумали цензуру? (А. Чушков).

— Она заключается в поступках.

- А в стихах?

— Слова – это якоря, если вам знаком такой психологический термин. Ситуация уходит, а слова остаются. Слово – это попытка остановить вечность.

- Я не понял вашего ответа. Вы какую-то самоцензуру устанавливается для себя? Вы все можете себе позволить в стихах или в чем-то себя ограничиваете? (А.Ч.)

— Себе я могу позволить все. Прочитать – нет.

- Мне кажется, я понял ваш ответ. Любой вопрос можно раскопать вглубь, вширь, а можно «закавээнить» – помазал иронией, сел на это место и проехался. Весело, но в итоге ничего не меняется… (А. Вуль).

— Об этом Бродский писал – что ирония ничего не решает.

- Ирония, по Бродскому, это свидетельство интеллектуальной трезвости.

— Но, тем не менее, ирония ничего не решает. Решают только пафосные вещи.

- Ой, пафос, наверное, тоже ничего не решает… Но вопрос в чем: кроме как закавээнить, какие-нибудь еще инструменты вам интересны?

— Я же говорю: я делаю поступки.

- В Библии сказано, что Бог смотрит не на результат, а на стремление. И предполагается, что это стремление не к сексуальности, а к чему-то другому. Как вы это все совмещаете? (С. Бутов).

— Это достаточно деликатный момент. Потому что я не могу назвать себя человеком верующим. Верующим так, как об этом написано в Библии.

========================================

Елена Морозова:

— Об Индии я могу рассказывать часами, сутками…

Если сесть в самолет, в феврале, в мороз, и лететь через облака, туман, на высоте 10 тысяч, то постепенно все это останется сзади. Прилетаешь в Дели – огромное поле и длиннющий аэропорт…

А потом окунаешься – будто это другая планета. Я в Индии провела за последние пять лет около 200 дней. И я не могу привыкнуть к этой стране, потому что это другая планета…

.

ВОПРОСЫ

- Раньше я к этой песне относился несерьезно. А недавно подумал, что это целый манифест: «Отпустите меня в Гималаи, а не то я завою, а не то я залаю, а не то я кого-то взгрызу…» Действительно ли Индия так смягчает нравы? (В. Верховский).

— Индия – как гуру. Она приходит тогда, когда ученик готов.

- В третьем классе меня исключили из восьмилетней школы №18 за то, что у меня в ранце обнаружили «Кама-сутру». Что бы ты ответила учителям моей школы – Татьяне Петровне, Ольге Никифоровне и Анжелине Николаевне? (В. Верховский).

— Насколько я знаю, «Кама-сутра» — это только одна переведенная часть. Вторая часть, которая рассказывает о духовности любви, у нас не переведена. Если брать только одну часть, то получается перекос, дисгармония…

- Это индуизм предполагает кастовость? (Е. Рублева).

— Есть такое понятие – варнашрама. Есть 4 варны и 4 ашрама. Даже в нашем обществе наблюдается: есть группа интеллектуалов (брахманы), есть – руководители (кшатрии), есть – торгаши, ремесленники, земледельцы (вайшьи)… А есть шудры – люди, которые ничем другим не могут заниматься, как только физическим трудом, и они счастливы. Ашрам – это отрезки жизни человека: с рождения до 25 лет – человек учится (в это время даже нежелательно жениться; это брахмачарья); с 25 лет до 50 – это человек семейный, грихастха, он посвящает время семье, карьере; с 50 до 75 лет – это ванапрастха, человек, который занимается самосознанием, он постепенно отходит от семейных проблем, от работы, ездит в паломничества; в 75 лет начинается период санньяса, когда человек готовит себя к смерти. Это система правильно развитого общества. Кастовость в Индии заключается не наследственности, а в качестве души…

 

ОБСУЖДЕНИЕ

— Я столкнулся с фактами ремесла, но и с фактами поэзии… В первом случае я услышал исполнение обещания, во втором случае – запись эмоции. Но поэзия не сводится к эмоции… (Тимур Хайрулин).

О стихах Сергея Бутова

— Побольше гармонии в соединении слов и поменьше информатики. Поэзия – это работа… (Елена Пикус).

— Много философского, грустного. Хотелось бы больше радости, свежести… (Ольга Котлярчук).

— Я сразу насторожился, что будет «живая книга». Потому что чтобы «живая книга» была интересной, нужно интересно жить… Преимущественно я услышал однообразную интонацию, которая создавала какой-то оптимистический настрой и гармонический мир. Такой мир, какой видели поэты XIX века… (Тимур Хайрулин).

Тимур Хайрулин

— Внешне – грубоватый стиль, немножко местечковое… Но когда вслушаешься, понимаешь, что главные вещи ему более присущи, чем многим любителям красот. У него болит о каких-то важных вещах. Это интереснее, чем многие формальные вещи (Алексей Вуль).

Алексей Вуль

— Стихи меня поразили. Чувствуется какая-то правда, и эта правда перекрывает всякие стилистические неточности… Там есть жизненная сила. Это настоящее… (Евгений Борзенков).

Евгений Борзенков

— Есть отдельные замечательные строчки, но есть, при всем уважении к вам, и банальные: «все вернется на круги своя…» Конечно, это классика, но если бы это было органично, если бы это был центон (я правильно употребил это слово?)… (Вячеслав Верховский).

— Мне показалось, что он внутренне созвучный мне человек. То, что он делает, как живет, как пишет – это настоящее… Ощущается, что есть у него что-то свое, какое-то неповторимое место в жизни… И в том, что стихи не гладкие, не причесанные, — в этом тоже просматривается жизненная позиция… (Алексей Куралех).

— Дополняя мысль Тимура о поэзии, я бы процитировала знакомого: «Может, в модный альманах и пролезу я, / но хорошие стихи – не поэзия…» Когда я слушала Сергея, меня угнетало, как будто это не его стихи. Он как будто не осознавал, что произносит… (Наталья Андрюшина).

— Мне ваши стихотворения напомнили кардиограмму: линия одна, но уровни разные… (Анастасия Елисеева).

О стихах Елены Рублевой

— Женская поэзия, прекрасная поэзия… Жаль только, что вы не верите в Бога (Елена Пикус).

— Эмоции, любовь, стена какая-то… А за стеной? (Ольга Котлярчук).

— Я процитирую Пастернака: «Быть женщиной — великий шаг, / Сводить с ума — геройство»… Получился острый диссонанс между тем, что вы прочитали в конце, и тем, что вы прочитали в начале… Ирония, противостоящая дежурной эмоции, воплощенной в классических формах… Мне показалось это продолжением «Французской весны», которая сейчас проходит в Донецке… (Тимур Хайрулин).

— Я тоже процитирую Пастернака: «Когда строку диктует чувство, / Оно на сцену шлет раба, / И тут кончается искусство, / И дышат почва и судьба». Я не почувствовал дыхания судьбы. Я увидел набор эмоций, и довольно ярких… (Алексей Вуль).

— Ранние стихи по-своему свежи, впечатляют наивной откровенностью… Но вторая часть мне понравилась больше… Я думаю, нужно писать о настоящей стороне жизни, а не гоняться за призраками в форме какого-то мужчины… Они недостойны этого…  (Евгений Борзенков).

— Я хочу сказать, что я, конечно, не ханжа, но некоторые вещи меня слегка покоробили… Стихи про «хозяйство», про «фаберже» — мне кажется, слегка за гранью… (Вячеслав Верховский).

— Стихи Елены мне показались более мастерскими, более умелыми, но чего-то мне в них не хватило. Глубины, напряженности… — не знаю… (Алексей Куралех).

— Елена читала свои стихи живо, и они сами по себе у нее живые… (Наталья Андрюшина).

— Вторая часть – понравилась… (Анастасия Елисеева).

О выступлении Елены Морозовой

— А про Индию – что тут скажешь. Мне кажется, у каждого в душе есть своя Индия, и это просто счастье, что вы ее нашли (Елена Пикус).

— Чудесно, ново… (Ольга Котлярчук).

— Мне кажется, в разных религиях так или иначе присутствует идея спасения, но это спасение может совершаться и здесь, в Донецке. Не нужно ехать куда-то далеко. Нужно именно в том месте, которое дано Богом, спасать свою душу. Прозвучала такая оговорка, что здесь все совсем уж никуда, а туда приедешь – там благодать и все по-другому. Понятно, что там по-другому, но… (Тимур Хайрулин).

— …но благодать ли это? (В. Верховский).

— Меня особенно порадовало, что Елена, человек вполне взрослый, все еще волнуется перед выступлением. Значит, человек еще не закоцуб, не забронзовел… (Алексей Вуль).

— В принципе, мы все знаем, что такое Индия, но это был такой визуальный слайд… Мне кажется, что там хорошо… (Евгений Борзенков).

— Мне это не очень близко, но очень интересно (Алексей Куралех).

— Она рассказывала то, что ни в одной книжке не прочтешь и ни в одном фильме не увидишь… (Наталья Андрюшина).

— Спасибо, это было познавательно… (Анастасия Елисеева).

— Раньше я Морозову боялся, причем панически, а сейчас при одном виде Морозовой я робею, причем почтительно. Потому что за последнее время с ней произошли такие метаморфозы, что – я, конечно, не замерял, но выросла она значительно. Я читал ее последние тексты, и они мне показались если не совершенными, то значительно интереснее, чем то, что она писала раньше.

Теперь, когда она вернулась из Индии… а я всегда стараюсь, когда люди откуда-то возвращаются, из какой-то преисподней, заглянуть им в глаза, потому что отблески того, что там было, как-то отражаются… Что я увидел в морозовских глазах? Сказочная страна, огни погребальных обрядов, обезьяны, полчища крыс, птицы, которые кричат сумасшедшими голосами… Мне кажется, что ей свойственно состояние безумной умиротворенности.

Я, грешным делом, подумал, что Морозова – глубоко законспирированный проповедник. Пастырь Морозова. Села на своего конька – и вперед, вдоль по Брахмапутре!..

Что меня поразило? Лозунг, который раньше был вброшен: «Раскрепостим женщину Востока!», Морозова перелицевала: «Закрепостим женщину Запада!» Волосы – антенны, ноги – разврат… Запахло инквизицией.

Тем не менее, я хочу завершить не этим. Вот человек, не даст соврать. Я спрашиваю: «Шо вы это делаете?» Она говорит: «Я Морозову конспектирую. Дело в том, что у меня внучка – чемпион мира по каратэ, и я должна ей передать истину». Наверное, в этом что-то есть… (Вячеслав Верховский).

 

 

А.К.

Фото Анны Ревякиной

TrackBack URL

Оставьте комментарий:

Кораблевник, 1992-2019 Creative Commons License
Для связи: ak@korablevnik.org.ru