Евгений ЯСЕНОВ: презентация книги «Прогулки по Донецку — 2″ (9.III.2011)

После успеха первой книги «Прогулок по Донецку» донецкий журналист Евгений Ясенов написал и издал вторую, которую представил немногочисленной, но заинтересованной публике…

 

Евгений Ясенов:

— Если кто-то не знает, что такое «Прогулки по Донецку», вкратце объясню. Это начиналось как газетные публикации в газете «Салон», которая в какой-то момент озаботилась поисками донецкого акцента, донецкости. Изначально это были прогулки с моим коллегой и глубоко досточтимым фотографом, сидящим сейчас напротив меня – Сергеем Вагановым. Именно ему я был обязан тому драйву, который заложен в этот проект…

Остановиться на этом мне не дали люди с Азотного, Заперевального и других районов, которые не вошли в первую книгу.  Так вот, в страхе быть побитым этими гражданами, я принялся за продолжение проекта.

Только на этот раз более серьезно. Понимая, что моих личных впечатлений явно недостаточно, я постарался обзавестись гидами, живущими в этих районах.  Наверное, они рассчитывали, что их рассказы будут переданы один в один, но я наложил на них свое видение, и получилось нечто среднее. Не знаю, как их, но меня такой вариант устроил вполне.

К тому же эта книга снабжена моими фотоиллюстрациями.  Конечно, они не могут соперничать с фотографиями Ваганова, но это тоже часть моего видения…

В процессе работы над книгой родился мой авторский сайт «Донецкий», на котором все эти истории выкладывались. Были отклики, новые истории, замечания. Самые интересные вошли в книгу…

Мне стало ясно, что эти «Прогулки» — не случайный выбрык судьбы, что это нужный городу и востребованный городом проект.  Моей рукой Бог не водил – я не так высоко летаю. Но эта книга была написана какой-то силой, которая вне меня…

 

ВОПРОСЫ

- На ТВ была передача с похожим названием. Это по вашим рассказам? (А. Чушков).

— Это был проект, посвященный 140-летию Донецка. Они взяли отрывки из «Прогулок по Донецку» и из другой моей книги – «Город, который построил Юз».

- Известны два варианта позиции журналиста: писать, как акын (что вижу, о том и пою), или пытаться что-то поменять доступными ему средствами. Какова ваша позиция? (А. Вуль).

— Я не знаю, что было в начале, слово или бабло, но в конце будет бабло, к сожалению. Но мы не будем смотреть в самый конец процесса, об этом вообще никто не может знать…

- Отчего же… (А.В.).

— Я хотел бы заниматься журналистикой для журналистики и писать просто для своего удовольствия, но не получается. Люди ожидают большего от меня, и это ожидание порой заставляет меня делать какие-то вещи, которые, может быть, способны изменить жизнь этого города… Я проработал в журналистике уже 20 лет, я знаю цену печатному (и виртуальному) слову. Я прекрасно понимаю, что может журналистика и чего она не может.

- Какой тираж книги? (А. Куралех).

— 1000 экз., и первой книги, и второй.

- В случае раздела Украины на Западную и Восточную, где будет восточная столица? (А. Вуль).

— Конечно, в Донецке.

— Ну как мне вас уговорить не делиться! (И.Ч.).

— Меня – легко. А Евгения, наверное, еще легче (А.В.)

— Да, мы не делим Украину, мы просто рассуждаем, почему Донецк более достоин быть столицей, чем Харьков (Е.Я.).

— Это определяется деньгами, каким-то потенциалом… (А.В.)

— Для меня это определяется прежде всего внутренней энергетикой города, которая здесь гораздо выше, чем в Днепропетровске, Харькове, Одессе… (Е.Я.)

— Вы это знаете?

— Да, я знаю эти города. И знаю многих людей из этих городов.

— Чем же они отличаются?

— У каждого города своя специфика, но в целом, если говорить о внутренней энергетике, подразумевается готовность к лидерству, и Донецк здесь на первом месте, безусловно. Можно рассуждать, почему это так. Я думаю, это потому, что здесь смешано много всяких традиций, в том числе и национальных. Донецк – полиэтнический город, даже более, чем Одесса…

— Дикое Поле осваивали авантюристы… (И.Ч.).

— Совершенно верно. Здесь оказывались люди, более склонные к переменам, более пассионарные. Эти две искры – многонациональность и пассионарность – делают Донецк совершенно исключительным городом Украины.

- Что случилось с «Салоном»? (А. Куралех).

— «Салон» просто оказался никому не нужен. Его владельцем была компания «SCM». Они приобрели его в 2000 году для каких-то целей, которые я комментировать не буду, но впоследствии у них появились гораздо более мощные способы влияния на общественное сознание, и «Салон» им стал неинтересен. Смерть «Салона» стала вопросом времени. И то, что его агония растянулась на 8 лет, это просто заслуга «Салона» — такой у него был запас живучести. У любой другой донецкой газеты этот период был бы гораздо короче. Были и другие причины, но они вторичны.

— После того, как «Салон» закрыли, неожиданно  оказалось, что эта газета многим нужна. Намного большему количеству людей, чем мы предполагали. Речь не о тираже. На сайте «Донецкий» количество отзывов на это событие – полторы сотни, а количество посещений – полторы тысячи. Люди отреагировали очень остро… Ну, давайте сравним, какая донецкая газета хотя бы приближалась по журналистским и изобразительным стандартам к «Салону»? Никакая.

Мы все прекрасно знаем, что печатные СМИ во всем мире уходят в прошлое. Американцы прогнозируют, что в США они уйдут в 2017-2020 гг., в остальном мире – к 2030 году. Закрываются газеты с громкими именами. При развитии интернет-коммуникаций они просто не смогут конкурировать. Все это витает в воздухе. И это тоже повлияло на смерть «Салона» (О. Измайлов).

- Был ли у этой книжки редактор? (И. Черниченко).

— Да! У первой – Н.А. Левченко, который споспешествовал ее изданию, а вторую издавал я сам.

— Я о другом. Вот вы сейчас сказали: «один в один». А я подумала: а как это будет по-русски? Скорее, «один к одному». И так далее.  Литературный редактор задумывается: «Незнакомка» или все-таки «Неизвестная»?.. (И.Ч.)

— Я не стопроцентно грамотный человек, поэтому у меня есть корректор – Лидия Светличная…

— Речь не только о языке… Я люблю повторять студентам, что журналистика – это профессия точная (И.Ч.).

- Какую книгу о Донецке ты хотел бы прочитать? (О. Измайлов).

— Их две. Первая – о том, как все-таки Донецк появился. Вторая – о людях Донецка.

- Расскажите о другом своем сайте… (А.К.)

— Это проект, который я задумал в прошлом году: «Донецк, я люблю тебя!» Проект-плагиат. По концепции – не по содержанию. Это сборник рассказов, объединенных двумя моментами – темой любви и локацией в городе Донецке. Есть кинематографические проекты, которые меня подвигли в этом направлении: «Париж, я люблю тебя!» и «Нью-Йорк, я люблю тебя!»…

- Вы недавно были в Вечном городе. Как оттуда смотрится Донецк? Насколько сопоставимы  эти города? (А.К.).

— Когда я вернулся из Рима, сразу же разразился на своем сайте «Донецкий» публикацией о 10 вещах, роднящих Рим с Донецком.

— Римские и донецкие развалины смотрятся по-разному. Почему? (А.К.)

— Там история, которая была давно, а у нас – которая была совсем недавно. У них – это пример того, как они умеют хранить историю, а у нас – как мы не умеем ее хранить.

- А люди? Чем-то отличаются? (А.В.).

— Гораздо более приветливые официанты и гораздо более отмороженные водители. И еще бросилось в глаза (вечером, в метро): там все разговаривают со всеми!

 

ОБСУЖДЕНИЕ

 

Олег Измайлов:

— У турок есть пословица: «Когда город построен, надо, чтобы кто-то об этом сказал». Иначе города как бы не существует.  Донецк в информационном пространстве практически не существовал. Спросите: «Что такое Донецк?» — и услышите про шахтеров и команду «Шахтер». Может, кто-то про металл вспомнит. А о самом городе никто не знает. Книги о Донецке наперечет: Гонимов, Альтер, Володин, ну еще Шутов, Кишкань… И все. А книги, которая бы рассказывала, чем живут эти люди, что это за город, в чем жизнь живая в нем теплится – такой книги не было. И вот книги Ясенова рассказали, что есть такой город – Донецк. После появления этих книг город Донецк – есть.

Алексей Куралех:

— Я с удовольствием прочитал вашу первую книжку. Надеюсь с таким же удовольствием прочитать и вторую.

Анна Ревякина:

— Что-то менять – это болезнь молодых людей. Ничего менять не нужно. Вы описываете город – и это прекрасно.

Так сложилось, что я много времени провожу в Европе. Из этого города, я считаю, уезжать нельзя. Когда уезжаешь и потом возвращаешься, то разница, конечно, бросается в глаза. У нас очень угрюмые люди. Но было бы интересно и этих угрюмых людей описать. Это характерная особенность этого города. Хотя, в общем-то, и страны тоже…

Александр Чушков:

— Мне понравилась ваша первая книга. Думаю, вторая не хуже. С чего бы ей быть хуже? Но я не знаю, насколько она интересна иногородним. Тот же Париж мы знаем не по таким очеркам, а по художественной литературе или кинематографу. «Париж, я люблю тебя!» — это интересно. А вот Нью-Йорк нельзя любить. И Донецк такой же, как Нью-Йорк. Может, для этого нужно время… А может, есть города, которые для любви, и есть, которые для дела…

Сергей Ваганов (фотограф):

— Действительно, сначала это было редакционное задание, потом оно превратилось в творческую группу… Вторая книга, конечно, хуже, чем первая, потому что она иллюстрирована…

— …бездарно (Е.Я.)

По поводу проекта «Донецк, я люблю тебя!»: это художественная проза, рассказы, в которых упоминается Донецк. Это не то, что делает Женя, — это очень вкусно, это потрясающе… (С.В.)

Наталья Волкова (фотограф):

— Скажу честно: обе книжки я не читала. А к Донецку отношусь хорошо. Я люблю этот город, потому что это мой родной город. Но каких-то характерных особенностей Донецка я не знаю. Я не считаю, что в Донецке угрюмые люди. Любой человек, с которым я заговорю, начинает мне улыбаться…

— Конечно, если вы будете его фотографировать!

Сергей Шаталов:

— Любая книга, которая ко мне попадает, попадает к другим людям. Твою книгу я показал москвичам, которые не имеют никакого представления о Донецке – для них существуют только Ленинград и Сочи. Книгу они прочитали – и пообещали приехать в гости.

Вячеслав Верховский:

— В отличие от некоторых здесь присутствующих, я книгу прочитал, от корки до корки, поэтому буду говорить со знанием дела. Я начну дифирамбом, а закончу панегириком.

Ну, книга начинается с обложки. Считаю, что обложка этой книги – просто находка. Это как кусок антрацита, поднятый с донецких глубин. Это как «Черный квадрат» Малевича, вытянутый от удивления: надо же, Донецк какой! Аналогия с квадратом не случайна: Донецк такой же загадочный, непостижимый, а значит, притягательный…

Но в традициях Кораблевника не захваливать человека, потому что этим занимается другая контора (под названием Дом работников культуры, с его домработницами…), поэтому я несколько замечаний все же выскажу.

Вот я открываю книгу. Фотография дома и подпись: «Здесь будет доска Левитанского!». А почему -ого, а не -ому?

Ладно, иду дальше. А дальше — «Незнакомка», уже упомянутая Ириной Черниченко.  Дело в том, что я действительно указывал Евгению на дом, где жила эта женщина, поразительно похожая на женщину с картины Крамского… Кстати, Третьяков эту картину не купил не зря. Потому что на картине изображена кокотка… ну, дама полусвета… И только в 1925 году, после смерти Третьякова, картина была по решению совета приобретена. Я все это говорю неспроста. Вернемся к названию: «Незнакомка» — это у Блока, «Неизвестная» — это у И.Н. Крамского, хотя в простонародье ее называют «Незнакомка». Если бы Евгений так и написал, что в простонародье, а то ведь о нем подумают, что и он оттуда… Ладно, я пропустил бы это мимо, если б я женщину, о которой я Евгению рассказывал, не знал. Она работала юрисконсультом в облкниготорге – при Карпушине, при Танкевиче… Она была необыкновенной. И вот, после того, что мы знаем о женщине с картины Крамского (ну, что она была, грубо говоря, валютной проституткой Петербурга), мы читаем в книге Ясенова: никакого отношения к художнику эта женщина (которая жила в Донецке) не имела, она занималась всяким промыслом… Я бы не хотел, чтобы о Розе Григорьевне, чистейшем человеке, могли подумать такое.

Читаю дальше. Первая бомбежка города. Эпизод, в общем-то, известный. Читаю: «Было это, кажется, 31 августа 1941 года, в День шахтера» Стоп, думаю я. Официально праздник День шахтера утвержден в 47-м году, по предложению Засядько. А первое празднование было в 48-м. Проверять же нужно!

Дальше такая подробность: за штурвалом бомбардировщика, который бомбил Донецк, сидела женщина. История, конечно, красивая, но она настолько красивая, что неправдоподобна. Никто же не докажет.

Что еще задело: самолет хотел бомбить завод, но промахнулся и бомбил Пожарную. Ничего себе промахнулся! Там же не 10 метров, не 100, а около километра! Этот нужно каким летчиком быть!

И еще царапнуло: там сидели влюбленные, и при бомбежке их пригвоздило к лавочке. Слово «пригвоздило», по-моему, здесь неуместно. Вот хотелось бы вам, чтобы про вашу дедушку и бабушку сказали: «откинули копыта»? Конечно, нет. О смерти – ну нельзя так…

Или вот фраза: «Как говорил дореволюционный юморист Аркадий Бухов…» Кстати, первая книжка, которую я украл в библиотеке, это была книга «Жуки на булавке». Это была и последняя книга, которую я украл. Бухов! Я его очень люблю. Я хотел о нем знать больше, и я узнал. Да, он жил до революции, прекрасно писал, потом уехал, потом вернулся и в 37-м году был расстрелян. А до этого в советское время он работал в «Чудаке», в «Огоньке», в «Крокодиле». Какой же он дореволюционный?

А дальше что вы пишете? «Шли годы, смеркалось».  Стоп. Бухов такого никогда не писал. Эта фраза принадлежит вымышленному персонажу 16-й страницы «Литературной газеты» Евгению Сазонову, а если точнее (у каждой его фразы есть автор) – Марку Розовскому.

Говоря о городских архивах, вы употребили слово «мизер». Действительно, мизер, если не знать, что в архивах Санкт-Петербурга лежит вся история нашего города, только нужно найти спонсора, который отрядит вас на месяц или два, и вы покажете Донецк таким, каким его никто не знал.

Одним из самых больших достоинств вашей книги является то, что вы не являетесь патриотом Донецка. В моем понимании патриотизм Донецка стоит на трех китах: эти киты давно уже выбросились на берег, но в патриотическом угаре патриоты этого не знают. Первый кит – это Донецко-Криворожская республика. Вот восстановим ее – и будет счастье. Как у Ильфа: будет радио – будет счастье; появилось радио – ну и что?.. Второй кит – это Русский каганат, возникший в бредовом сознании Алексея Иванова. И третий кит – это параноидальный антисемитизм. К счастью, ни один из этих китов к вам не относится.

Как проверить, хороша ли книга, которую вы написали?  Местным, что бы о них ни написали, всегда будет интересно. Это как портрет, который с тебя пишут. Но как проверить, хороша ли краеведческая книга? Только текстом. Когда уже не важно, о чем автор пишет, а важно, как он пишет. И вот, на вопрос Чушкова, будет ли это читаться иногородними, я отвечаю: будет! У меня в гостях был человек из Санкт-Петербурга, очень толковый и умный, я ему дал эту книжку. Он читал ее всю ночь. Он читал ее весь день. Он порывался без моего участия вырваться в Донецк, пройтись по его линиям. Я его отговорил. На мой вопрос – «Ну как?» — он сказал: «Книжка замечательная. Думаю, она будет расходиться без всякой рекламы и в Петербурге». И добавил: но жить здесь он не хотел бы ни в коем случае.

Сергей Шаталов:

— Здесь нужно родиться! Американцы на скайлэбе (небесная лаборатория) проводили эксперимент: наблюдали за рыбами. Та, которую привезли с Земли, плавала по спирали, а та, которая родилась там, плавала правильно…

Алексей Вуль:

— К вопросу о рыбе, которая плывет прямо. Я дважды имел грин-карту США. Моя мать живет в Германии. В Харькове я построил довольно большой дом. Но я живу в Донецке. Нравится это мне или нет – неважно. Я – как та рыба.

По поводу угрюмости. Моя мать, когда едет из Бремена в Донецк, говорит, что угрюмость начинается, когда она пересекает границу, уже в районе Львова. И нарастает по мере приближения к Донецку…

Алексей Мартыненко:

— Я люблю почти все города Украины, кроме Киева… Но и там нашел одно место, которое полюбил, — чем-то похожее на Святогорск…

Ирина Черниченко:

— И в Риме я видела угрюмых людей, и даже в сказочной Барселоне… Нет, я не согласна, Донецк не угрюмый город.

Книгу вашу я покупала раз пять (кроме той, которую вы мне подарили). Я ее дарила, заставляла читать, и не только дончан. И им было интересно…

А.К.:

— Евгений Ясенов написал книгу, о которой мечтал Гоголь. После откликов на первый том «Мертвых душ» Николай Васильевич написал, что было бы куда интереснее составить книгу из этих откликов, она была бы покруче первого тома. В отличие от классика, наш автор не сжег второй том, а благополучно его опубликовал.  В котором, кстати, последовал гоголевскому призыву – «Надо проездиться по России»: он с большой пользой для себя и для нас прогулялся по Донецку…

Евгений Ясенов:

— Спасибо всем за все слова, которые были сказаны, хорошие и плохие…

А.К.:

— А что, были плохие?

Е.Я.:

— Да. У Верховского, например.  Но я не говорил, что мой литературный редактор на 100% хорош, я сказал, что на 99%. Этот 1% вы и отловили.

В.В.:

— Это мне напоминает, каким тенденциозным был Некрасов. Сказал: вот несжата полоска одна! Кругом все сжато, а он, гад, одну заметил…

Е.Я.:

— Готов пообещать, что корректор будет расстрелян на ближайшей неделе.

О.И.:

— На ближайшей несжатой полоске…

В.В.:

— Если честно, я только о некоторых сказал. Там больше.

Е.Я.:

— Значит, будет расстрелян завтра.

 

А.К.

Фото Натальи Волковой

 

 

TrackBack URL

Оставьте комментарий:

Кораблевник, 1992-2019 Creative Commons License
Для связи: ak@korablevnik.org.ru