Кораблевник

Екатерина МИРОШНИЧЕНКО: музыкальное стихопредставление, а также «Гибель богов» (9.XII.2009)

Дама в экстравагантном наряде и темных очках, нацелившись на электрические клавиши, произнесла:
- Итак, мы начинаем наше шоу. Я вам исполню песни в стиле аутического абсурда, а может быть, апокалипсического аутизма – кому как понравится. Не воспринимайте то, что я делаю, серьезно. Подумайте о том времени, когда вы были совсем маленькими…

Песни апокалипсического аутизма.

ВОПРОСЫ

- Как соседи к этому относятся? (Арсений).

- У меня нет соседей.

- Соседей изначально не было или они ушли? (А. Куралех).

- А откуда именно такая тональность?

- Конечно, я могла бы вам рассказать, что я очень люблю готику, вампиров, поэтому у меня одежды черные, крест фиолетовый и прочее… Но тогда все это будет неправда. Мне просто нравится, как это звучит.

- У вас все творчество такого плана?.. (А. Куралех)

…или есть просвет? (В. Верховский).

- У меня голова пустая. Как карта «дурак».

- Какую функцию несут ваши очки? (Ю. Омельченко).

- Это очки Абадонны. И одновременно Армена Григоряна.

- Ты давно начала в этом разбираться? (Арсений)

- Я родилась такой…

- Если вы так видите гибель богов, то как вы видите их рождение? (Алистер).

ОБСУЖДЕНИЕ

- Судя по задумчивости, в которую повергло нас выступление Кати, сейчас будет, наверное, глубокомысленное обсуждение… (АК)

- Мне безумно понравилась «Гибель богов». По-моему, это гениальная вещь. Переполняют эмоции – по делу мало могу сказать… (Е. Дмитриев).

- Катино творчество находится на грани абсурда. И тут как минимум два пути: либо писать очень концептуально, либо это письмо ради письма. Для себя я не могла ответить, по какому пути Катя пошла… (М. Панчехина).

- Я тоже раньше считала Локи разрушителем, а оказывается, он может быть и героем… (Женя, учится на менеджера).

- Я воспринимаю творчество Кати как песню. Оно может иметь очень много частей, и все эти части свободно между собой связаны… (Е. Каштанова).

- Не надо забывать, что Локи и Один – это одно и то же. Многие говорят, что Локи – это теневая сторона Одина, но на самом деле…

- Наверное, это какое-то тайное знание, но нет желания проходить эти инициации… (Т. Хайрулин).

- Милый друг, это не тайное знание, это сермяжная правда жизни.

- Выступление Екатерины можно разделить на две части: 1-я – это абсурдные стишки, а 2-я – повесть о богах. 1-я – очень мне нравится. Я не пытаюсь проникнуть в тайный, эзотерический, сакральный смысл и не пытаюсь узнать, какие архетипы прячутся за метафорами… Мне просто это доставляет удовольствие – окунаться в новые миры. Мой интеллектуальный ум не успевает их проанализировать. Они создаются, рушатся, создаются, рушатся, и я получаю от этого большое удовольствие…
____А 2-я часть для меня представляет чисто интеллектуальный интерес – с точки зрения пересмотра скандинавской мифологии и новаторского подхода вообще к мифообразованию и мифотворчеству. Катенька, можно сказать, создала новых богов. А может, переделала старых. А может быть, в следующем эоне у нас будет именно такая история… (Александр).

- Мне первая часть очень не понравилась. И, я думаю, тебе она тоже не очень нравится… (Ю. Омельченко).

- Нет, почему, она мне очень нравится.

- Может, это правда твоя внутренняя…

- Нет, это не моя внутренняя правда, я писала не о себе.

- Человек пишет свое о себе и для себя…

- Это стереотип. Во-первых, в воскресенье меня никто не бросал. Во-вторых, все это исключительно смесь хаотических россыпей, которые могли пронестись в голове человека. В принципе. Но у меня мыслей нет в голове. Дура я…

- Ну, как все женщины…

- Я не считаю себя женщиной. Я никем себя не считаю.

- Вначале я не мог понять, как к этому относиться… Глаз твоих не было видно. Но, как пишут, нижняя часть лица говорит больше, чем верхняя… Как я понял, каждый твой текст – это как минимум целая вселенная… (Арсений).

- Противоречивое впечатление. Приятно общаться с талантливым человеком, имеющим свой взгляд. Ваша жизненная позиция мне не очень близка, но в этом и нет необходимости… Это своеобразная песнь акына – в вашем исполнении… Рассказ пронизан находками – при чтении было бы очевиднее… (А. Куралех).

- Как справедливо заметил Александр – «Катенька». Я повторюсь: Катенька! Однажды среди мастодонтов Кораблевника прозвучала фраза: «Самое интересное здесь происходит в кулуярах». Так вот, в кулуярах между нами произошел разговор: «Вячеслав! Ну как я сегодня?» – Я ответил: «Ну, в принципе, хорошо». – Вы сказали: «Одобряю». Так вот, я не покривил душой, потому что вас действительно нужно хвалить. Вы очень ревностно относитесь к своему творчеству, вы за него так сражаетесь, что не жалеете ни слов, ни оппонента, поэтому вас нужно хвалить.
____А если говорить серьезно, то у меня смешанное чувство. С одной стороны, я сознаю, что у вас есть талант, но талант стихийный, неорганизованный… Я к вам очень сочувственно отношусь, в смысле – не сострадательно, а с пониманием. Так вот, мне показалось, что весь этот антураж не совсем нужный (очки, шляпа, напускание тумана…). Нет, я не против тумана, если он имеет смысл. Вместо этого лучше было бы услышать четкий текст, а не бубонение под нос… Я очень старался услышать, я к вам отношусь очень хорошо, но я половину текста из-за такой подачи невнятной не расслышал.
____Здесь несколько лет назад выступала Финтиктикова из Мариуполя… Я ни в коей мере не хочу сказать, что вы подражатель, эпигон, но между вами есть нечто общее. Ну, у нее градус безумия покруче, отвязности у нее больше, потому что ей, мне кажется, нечего терять, а вам есть что терять… (В. Верховский).

А.К.

Екатерина Мирошниченко

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Боже мой, что со мной сделало время…
. Григорян

Три странника шли по широкой извилистой дороге.
Один из них, высокий, стройный, с безмятежным лицом и чистыми голубыми
глазами, был ладно сложен и явно привлек бы внимание совершенно любого
читателя. Он шел слева и совсем слегка прихрамывал.
Вот только посмотришь на него – сразу видно, герой легендарный и состоявшийся.
За спиной у Одина (так звали, как не странно, нашего героя) висела походная
сумка. На поясе начертаны руны, на плече сидел ворон. Усмешка нашего героя
была, скажем прямо, несколько ехидная.
Присмотревшись, явно можно было сказать, что Один многое видел, ничего не
боялся и очень ценил свободный полет лютого гражданина большой дороги.
Рядом с ним, точно посередине, весело шагал какой-то рыжий чудак с совершенно
бесстрастным и одновременно смеющимся лицом. Лицо его, слегка перекошенное,
выдавало то ли болезнь, то ли кривляющуюся, изменчивую образину, которая, как
не странно, и как еще не догадался придирчивый читатель, очень нравилась
женщинам. Правда, женщинам недалеким. Впрочем, Локи (да, звали его именно
так!) любил женщин искрометно и несколько отстраненно.
Странное существо. Весьма изменчивое и не склонное к постоянству. Сколько
женщин воспитывало его детей, Локи даже и не догадывался. Надо признаться, об
этом он не думал. Какие же мысли посещали его голову, трудно было догадаться
даже проницательному Тору, тому самому, что шел справа.
Тор, в общем-то, был на вид парень простой. Однако – только на вид. Никто не
распознал бы его сути с первого взгляда. На вопросы Тор отвечал прямо и
беспристрастно, не знал жалости и не замечал обид.
- Друзья! – внезапно заметил Один. – Не пора ли нам выпить пару бутылок эля?
- Это ты, товарищ, искрометно заметил, – широко улыбнулся Тор. – Локи, друг, эль,
эль, немедленно!
Локи криво улыбнулся и вытащил из сумки старые и несколько заплесневевшие
бутылки с элем.
- О! – уважительно сказал Один. – Четыре бутылки. Ты, брат Локи, видимо, хочешь
сегодня безумства.
- Ничуть, – скользко заметил Локи. – ярости, может быть. А может – раскромсать
дерево. Не знаю, право, что бы мне сегодня сделать.
На этих словах Локи достал дудку и заиграл. Пора было делать передышку в пути,
и странники присели под огромным ясенем.
- Здесь похоронен дракон Нидхегг! – внезапно злобно забормотал Локи. – Мой
старый друг… Сколько лет. Сколько весен. Сколько, хрен его знает, весел. Пошто
умер, дружище??? – внезапно заорал Локи, причудливо вытаращивая глаза.
Один и Тор рассмеялись.
- Что поминать старое, Локи, – улыбнулся Один. – Старый дракон дал нам много
добра. Однако, его убили люди. Ты же знаешь, что мы ничего не могли сделать.
- Он был моим другом, – твердо сказал Локи и взгляд его устремился в небо.
- Тебе нужно жениться, – засмеялся Тор. – Тогда ты забудешь свои беседы с
драконом Нидхеггом, остепенишься и бросишь пить эль.
- А еще я превращусь в барана, – снова вытаращил глаза Локи. – Как тебе? Будешь
приносить мне свежих овец? Мы родим тебе кучу маленьких барашков, и твое
сердце будет веселиться, глядя на всю эту превосходную идиллию. Как тебе
пастушья жизнь, Тор? Сплошная безмятежность. Цветки, лепестки и гнойные
тарелки. Толстая, бородатая жена. Нравится,Тор? Не беспокойся. Я всегда буду
рядом, – и Локи скорчил очередную физиономию.
- Кем же тогда буду я, Локи? – спросил Один, внимательно глядя ему в глаза.
- Ты, Один, – спокойно продолжал Локи, – будешь единственным кретином, который
сможет меня в таких обстоятельствах зарезать. Я буду благодарен тебе. Ты ведь
сделаешь это для меня, друг мой?
- А как же, Локи, – ехидно прищурился Один. – Я тебя обязательно зарежу, как же
мне быть иначе. Не могу же я позволить, чтобы ты стал бараном.
Локи захохотал.
- У меня будет вкусное мясо, Один! – громко воскликнул он. – Только не забудь
разделить трапезу с Тором. Я не терплю жадности.
Все трое улыбались и смотрели в беспечное солнечное небо. Все было очень
хорошо.

***
В деревенском трактире Один, Локи и Тор продолжали пить душистый эль.
- Гляди ка, – говорила трактирщица своему мужу. – Какие викинги! Ладные ребята, и
наверняка, у них много денег. Скоро закончатся все наши запасы эля. Эко они, -
уважительно сказала трактирщица.
- Буйные головы, – заворчал трактирщик. – Таким верить нельзя. Смотри, чтобы они
ничего не стянули.
Трактирщица ничего не ответила и подошла к нашим героям.
- Какая у тебя борода, – сказала она Одину. – Как пахнет элем!
- Грудь ваша, почтенная женщина, – ответил Один, – заслуживает всяческого
добропорядочного уважения.
Тор молча усмехнулся.
- От вас, женщина, несет немытыми тарелками, – внезапно заворчал Локи.
- Что? – заорала трактирщица. – Да ты на себя посмотри, рыжий урод. Чем несет от
тебя, не принюхивался?
- Я – цветок Вальхаллы, – невозмутимо ответил Локи. – И если ты, женщина, хочешь
понюхать цветок Вальхаллы, тебе придется дать мне ночлег в своей теплой и
мягкой кровати. Если ты согласишься, я даже могу помочь тебе убить твоего
мужа, чтобы он нам не мешал.
Трактирщица хрипло рассмеялась.
- А ты не прост, образина, – колыхалась она. – Твоя грубость внушает уважение.
Меня зовут Ангрбода. Пожалуй, мы дадим вам ночлег.
За всем этим разговором ошалело наблюдал трактирщик. Его мысли в тот момент
были весьма непросты. Это было нечто среднее между желанием взять топор и
молчаливым согласием с происходящим.
- Только успокой своего мужа, – ласково сказал Один. – Локи, женщина, всегда
говорит серьезно и шутит одновременно. Так что я не могу поручиться за жизнь
трактирщика.
- А я бы сейчас не дал за нее и стакан прокисшего эля, – неожиданно добавил Тор.
- А я бы, – вставил Локи, – вполне мог дать цветок Вальхаллы и твоему мужу, но от
него воняет еще больше, чем от тебя.
Странники расхохотались. Ангрбода, казалось, что-то медленно подсчитывала. Ее
лицо в этот момент напоминало печеную картошку и похоть коровы одновременно.
- Уж не волнуйтесь, – сказала она. – С моим мужем решать нечего, он тряпка. Да и
что он сделает против таких викингов?
- По этой причине, женщина, – резко и неприятно улыбнулся Локи, – сегодня ты
будешь нюхать Одина. Он менее брезглив, чем я.
- Это как же? – притворно завопил Тор. – уродины, братья, по моей части. Когда я
покажу ей Мъелльнир, она сразу станет моей.
- Спор, – отметил Локи и его лицо сразу стало живее. Он неожиданно ласково
взглянул на Одина и Тора. Впрочем, взгляд продолжался лишь мгновение, и его
никто не заметил.
- Тогда нас рассудит Локи, – ехидно произнес Один. – Вот у тебя, Тор, есть молот
Мъелльнир, у меня – ворон. У нас обоих есть куча отобранных у проезжих
путников денег, дорожные сумки и неистовое желание женщины. Кого
предпочтешь, Ангрбода?
-Тарелки, – вставил Локи. – Она предпочтет тарелки и красивого ребенка от Одина.
Утром она будет предлагать тебе трактир, а Тора попросит прошибить голову ее
мужу. Да, женщина? Так?
- Мерзавец, – усмехнулась Ангрбода. – Однако, есть и мой выбор как хозяйки.
- Отправляйся мыть тарелки, – поджал губы Локи. – Врядли ты годишься на что-
нибудь еще. И эль принеси.
- Локи, что ты? – удивился Один. – Почему ты так серьезен?
Локи ничего не ответил и только засмеялся.
- Я буду спать с тобой, рыжая образина, – сказала трактирщица. – Покажешь мне
свой цветок Вальхаллы.
- Я тебе картошку покажу, – невозмутимо скривил губы Локи. – В зеркале. У тебя
есть зеркало? Ты, наверное, часто в него смотришь, и поэтому на нем очень много
трещин.
- Язва! – крикнула трактирщица. – Давай, снимай штаны, показывай свой цветок.
Мне уже хочется посмеяться над тобой в ответ. Давай! Или ты не мужчина?
Локи хмыкнул, как-будто ждал этого, повернулся к ней спиной, нагнулся и спустил
штаны.
- Давай, женщина, – торжественно сказал Локи, – приступай. Только будь добра,
принеси сначала эль.
Смеха уже не смогла сдержать теперь даже трактирщица. Она ласково взглянула
на Локи и велела ему одеть штаны, после чего принесла доброго душистого эля.
Локи почему-то успокоился и теперь просто спокойно улыбался, словно никуда не
глядя. Черты его безобразного кривого лица разгладились и стали даже приятны.
- Как я люблю, когда ты такой, – сказал Один другу. – Но ты словно не можешь
оставить битвы. Я не могу понять, что нужно тебе, Локи.
- Да ничего мне не нужно, брат, – ответил ему Локи. – У меня есть все! И небо, и
звезды, и луна – все мое. Кто скажет иначе? А когда у меня есть эль и веселые
друзья, что может быть еще нужно мне? А, Один? Что скажешь, Тор?
- Жену тебе надо, – заворчал Тор. – А то что-то совсем ты стал беспокойный. Когда
ночью ты храпишь рядом, мне снится только царство Хель и бесчисленное
множество маленьких рыжих ублюдков от страшных мамаш.
Локи засмеялся. Он смеялся долго, звонко и радостно, как ребенок. Когда Локи
смеялся, его лицо менялось еще больше. Оно было как утро – а может, еще
светлее.

***
В деревне, где остановились странники, их встретили гостеприимно. Они жили в
просторной уютной хижине, куда по утрам непременно смотрело солнце.
Локи словно отогрелся. Он бывал чаще уже улыбчивым, а не насмешливым и даже
подружился с какой-то местной отчаянной девушкой. Ее звали Сив. С ней почему-
то Локи был очень нежен. Он приносил ей цветы и о чем-то постоянно
рассказывал.
- Гляди ка, Тор, – шутил Один, – Локи влюбился, кажется.
- Ага, – сказал Тор и достал еще одну бутылку эля. Один заметил, что Тор смотрит
на Сив слишком равнодушно, словно сквозь, и сразу все понял.
- Дружище! – закричал Один. – Вот это да. Видимо, вам с Локи надо поговорить.
- Еще чего, – сказал Тор. – Я вмешиваться не буду. Я уважаю Локи и не могу ему
мешать. Мне больно, Один, смотреть на него после смерти Нидхегга. Может, так
он утешится.
Один замолчал и о чем-то задумался.
- Выпьем, брат, – сказал он.
К ним подошел Локи вместе с Сив.
- Она пойдет с нами, – сказал он.
- Смотрю, ты все уже решил, – сказал Один и лукаво посмотрел на Сив.
- О чем ты? – искренне удивился Локи. – Сив мне как сестра. Сестру я бы и пальцем
не тронул.
Тор молчал. Локи подвел к нему Сив.
- Ты не знаешь, что это за девушка, – сказал Локи. – Но я вижу, что ты ее любишь.
Пускай, брат, она станет твоей женой.
- Женой? – Тор словно преобразился. Лицо его изменилось, а неподвижные обычно
глаза потеплели.
- Женой, – горько усмехнулся Локи и вложил руку Сив в грубую ладонь Тора.

***
Они были в горах, и северный ветер вкладывал в ножны мечи, выкованные
умельцами-гномами. Единственное, чего хотелось странникам – так это спать и
есть. Однако, огня было не развести, а еда закончилась. Сив жалась к Тору, а
Один и Локи сидели на краю пещеры и смотрели в ночь.
- Быстрей бы уже утро, – сказал Локи. – Мы сможем снова отправиться в путь и
найдем еду.
- А может, кого встретим и ограбим, – тоскливо ответил Один. – Живот что-то
совсем подвело, сплошная грусть. Негоже как-то.
- Это точно, – ответил Локи. – Кстати, я слышал, что в горах живут какие-то
пещерные бабы, у которых наверняка найдется что пожрать. Может, пойдем
поищем?
- Неохота, – проворчал Один. – уж лучше заснуть и дождаться утра.
- Хорошо, – сказал Локи. – Тогда я пойду сам.
- Дерзай, – улыбнулся Один и завалился спать.
Локи долго шел какими-то тропами и несколько раз чуть не сорвался в ущелье.
Однако, ему было плевать. Упорно и долго Локи карабкался наверх, пока не вылез
к какой-то странной формы пещере. Зайдя туда, Локи обнаружил двух спящих
девушек. Непохоже было, чтобы они жили здесь постоянно, но, тем не менее,
пещера казалась обжитой. Рядом со спящими лежал какой-то мешок. Не долго
думая, Локи схватил мешок и принялся было уходить. Однако, девушки
проснулись.
- Стой, вор! – закричала одна из них. – Ты что это тут собрался делать? Живым не
уйдешь!
- Красавица, – не растерялся Локи, – мне кажется, что неуважительно оказывать
такой прием гостю. Я всего лишь голодный путник, заблудившийся в горах и
ждущий рассвета. Не найдется ли у тебя для меня хлеба?
- Тогда зачем ты крал? – удивилась девушка. – Если бы ты просто разбудил нас, мы
никогда бы не отказали тебе в ночлеге и накормили.
- Ох уж эти мужчины, – сказала вторая. – Садись уже, бедолага.
Локи удивился и молча присел. Первый раз в жизни он совершенно не знал, что
сказать.
- Как тебя зовут? – спросили девушки.
- Локи. А кто вы такие?
- Мы – Сигюн и Фригг, – ответили девушки. – Мы сбежали из дома, потому что
захотели приключений. Хотя, конечно, это не все, что мы можем рассказать тебе,
Локи. Но если ты гость, то, согласно нашим правилам, должен рассказать о себе
первый. Заплати нам рассказом за хлеб.
- Идет, – усмехнулся Локи. – Сказать мне о себе особо нечего. Я был рожден в
Етунхейме у паршивых родителей и тоже, знаете ли, сбежал. В скитаниях я
встречал много людей, и мало кто из них был ко мне добр. Всего у меня было три
друга. Один, Тор и дракон Ниддхегг. Злые люди убили Ниддхегга, за что мы
сожгли их деревню и убили там всех мужчин, а женщин изнасиловали. Детей мы
оставили сиротами. Теперь мы путешествуем в поисках пристанища.
- Ого! – воскликнула Сигюн. – Так ты воин.
- Я не воин, – ответил Локи. – Я – просто убийца и не вижу в этом ничего дурного.
Смерть друга выжгла мое сердце, и мне, девушки, все безразлично. Убивать,
красть – все мне по плечу. Не было мудрее существа, чем дракон Ниддхегг. Не
было на всей земле существа добрее, чем он, и ничто не сможет заменить мне
его.
- А женщины, Локи? – спросила Фригг. – Разве у тебя не было любимой?
- Не было, – внезапно ехидно сказал Локи.
- Так может, ты евнух? – усмехнулась Сигюн.
- Твоя красота такая же острая, как и твой язык, – сказал Локи. – Может, ты змея?
- Что? – вспыхнула Сигюн.
- Что слышала, – ответил Локи. – Я, пожалуй, пойду. Приятно было познакомиться.
- Куда же ты? – неожиданно нежно сказала Сигюн. – Останься, Локи. Зачем тебе
эта ночь? Останься с нами.
- Меня ждут друзья, – криво ухмыльнулся Локи. – Зачем мне оставаться с вами? Что
вы можете мне дать, кроме пустой болтовни?
- А может, я полюбила тебя, – улыбнулась Сигюн.
- Какой бред, – ответил Локи и ушел.
В темноте пещеры около минуты стояла тишина.
- Какой странный, – неприязненно сказала Фригг. – Мне он неприятен.
- Ты не понимаешь, – быстро заговорила Сигюн, – он же сказал. Это все смерть
друга. У меня, кроме тебя, никого нет. Неужели ты не понимаешь, что если бы ты
умерла, мое сердце бы стало пеплом?
- Но это же не повод становиться таким, как этот Локи, – презрительно сказала
Фригг. – Какой мерзкий. Даже в темноте было видно, какое у него безобразное
лицо.
- А мне кажется, что лицо у него мужественное, – сказала Сигюн. – Как жаль, что я
женщина. Если бы я была мужчиной, я бы сражалась вместе с ним.
- Все твои сказки, – хмыкнула Фригг. – Давай спать.
Сигюн еще долго не могла заснуть и все думала о Локи. Перед ней проносились
картины ратных битв и его лицо. Она все ворочалась и ворочалась – пока все-таки
не заснула.
На рассвете ее разбудил Локи.
- Вставай, женщина, – сказал он. – Пока ты говорила мне о любви, я украл у тебя
остатки еды. Но мне показалось бесчестным бросать тебя после этого.
- Ты вернулся, – с нежностью сказала Сигюн и обняла его. Локи пробовал
отстраниться, но потом что-то внутри победило его. Сначала он молчал и криво
улыбался, но потом в его глазах мелькнуло что-то, похожее на ее нежность.
- Ты мне не нужна, – с мукой сказал Локи. – Просто – пойдем с нами. Ты же хочешь
войны, я вижу. Ты все получишь, что хочешь. Пойдем.
- Я хочу сражаться с тобой, – ответила Сигюн.
- Перестань! – закричал Локи. – Что ты прицепилась ко мне? Собирайся, и не надо
слов.
Локи оттолкнул ее и вышел из пещеры. Возле входат его ждали Один, Тор и Сив.
- Снова обидел девушку? – спросил Тор. – Почему?
- Что ей от меня нужно? – раздраженно спросил Локи.
- Да что ты, – сказал Один. – Может, и правда влюбилась. Какая разница. Думаю,
твоя грубость тут была неуместна.
- Не всем дана такая мудрость, Один, – криво усмехнулся Локи.
- Да, – сказала Сив. – Но до тебя я не встречала существа с таким диким сердцем.
Локи, брат, ну за что ты ее обидел? Наверняка это очень хорошая девушка. Боль
совсем съела тебя.
- Молчи о моей боли! – закричал Локи, и на мгновение показалось, что на его лице
родилась новая морщина.
Из пещеры вышли Сигюн и Фригг..
- В путь! – произнес Один, и все они пошли дальше.

***
- Один, – спросила как-то Сигюн, – можешь ли ты рассказать мне про дракона
Ниддхегга? Что так связывало Локи с ним?
- Обычно Локи молчалив, – ответил Один. – Если он разговаривает, то всегда по
делу. Локи очень ценит красивую беседу. Когда он был еще совсем юным, то
случайно повстречался с Ниддхеггом и жил с ним несколько лет. О чем они
говорили, не знает никто. Никто не умеет хранить секреты так, как Локи.
- Ах! – воскликнула Сигюн. – Как интересно! И какой он был, этот дракон?
- Он был весел и вечно молод душой, – улыбнулся Один. – Две весны мы жили
вчетвером и, пожалуй, это было самое прекрасное время. Локи был тогда совсем
не таким, как сейчас. Не поверишь, но он постоянно рассказывал какие-то
веселые истории и постоянно смеялся. Он был счастлив. Мы все были счастливы.
Но как-то мы с Тором были в деревне, Локи охотился, а Ниддхегг был совсем
один. Какие-то дураки решили померяться с драконом силой. Он сжег почти всех,
но самому глупому из них удалось спастись. Он привел подмогу, и они убили
Ниддхегга.
- А что Локи? – с болью спросила Сигюн.
- Когда Локи нашел того человека, он привязал его к дереву и стал медленно
распарывать ему живот, – злобно ответил Один. – Потом, у еще живого, медленно
доставал кишки. Показывал их умирающему и кричал. Потом Локи долго был
болен и ни с кем не разговаривал. А дальше он просто стал другим.
- Какой кошмар, – сказала Сигюн.
- Ничего другого не оставалось, – сказал Один, и лицо его стало хмурым.

***
Быстро кипела работа в Асгарде. Асов было уже много, и союз их был нерушим.
Счастье вернулось к Локи. Он не забыл Ниддхегга, но почему-то слепо верил, что
еще увидит друга.
- Локи, – говорила ему Сигюн. – Как непокорна твоя душа, какое у тебя дикое
сердце… Каждый раз, когда ты уходишь говорить с великанами, я боюсь.
- Почему? – хмуро спрашивал Локи.
- Я боюсь, что ты не вернешься, – отвечала Сигюн.
- Даже если не вернусь, что с того? – смеялся Локи. – Я не боюсь смерти.
- Легко не бояться своей смерти, Локи, – говорила Сигюн. – Очень легко убивать. Но
ты не подумал обо мне. Я тебя люблю, а ты только смеешься надо мной.
- Любишь? – спросил Локи. – За что ты меня любишь? Ты же сама говоришь, что я
только смеюсь. Все наши женщины, кроме Сив, считают меня мерзавцем. Почему
же ты относишься ко мне иначе? Ты думаешь, что твоя любовь меня изменит?
Нет, Сигюн. Люди считают меня богом Огня, но я очень холоден. Пожалуй, меня
греет только огонь.
- Неужели, Локи, ты вообще никого не любишь? – изумилась Сигюн. – А как же
Асгард? Как же Один и Тор?
- Что ты вообще можешь об этом сказать, – криво усмехнулся Локи. – Ты не можешь
понимать нашей дружбы.
Глаза Сигюн потемнели.
- Подлец! – закричала она. – Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я убью
тебя, Локи. Убью!
- Такой ты мне больше нравишься, Сигюн, – задумчиво протянул Локи. – Пожалуй, я
ошибался.
- И что же? – горько усмехнулась она. – Ты будешь и дальше надо мной издеваться?
Ты будешь вымогать мои крики? Ты станешь требовать моих унижений? Нет,
Локи, пожалуй, мне придется уйти из Асгарда. Я больше так не могу. Ты меня уже
совсем измучал. Ты сделал мое сердце таким же выжженым, как и твое.
Лицо Локи исказилось, но он промолчал.
- Я ухожу, – сказала Сигюн. – Это мое окончательное решение. Я ненавижу тебя,
Локи.
Локи молчал. Он только смотрел вдаль, а его кривая ухмылка окончательно
превратилась в гримасу.
- Ты полная дура, – внезапно сказал Локи. – Как ты не понимаешь…
- Что не понимаю? – кричала Сигюн. – Сколько можно страдать? Уже утекло
столько воды, что время бы столько не выпило, сколько ты мучаешься из-за
смерти друга. Ничего не вернуть!
- Змея! – закричал Локи. – Ты ударила меня сейчас гораздо больнее… Ты просто
ничего, совсем ничего не понимаешь. Ладно, так и быть, я объясню. Сигюн, мое
сердце капризно и придирчиво. Первое, что я вижу в чужом сердце – гниль…
Беспросветная, сумрачная гниль. Из тех, кого я видел, немногие заслужили мое
уважение. Еще меньше я любил. И вот сейчас, когда я хотел сказать тебе, что
полюбил тебя, ты укусила меня… А асы еще говорят, что я жестокий.
- Ты? – тихо спросила Сигюн. – Полюбил меня?
- Дура, – заворчал Локи. – Тебе это было непонятно?
Сигюн обняла его. Ночь скрыла их лица, спрятала их тела.

***
У Одина и Фригг родились дети. После свадьбы с Сигюн Локи изменился. По
общему мнению, он стал гораздо спокойнее, и даже Фригг стала относиться к нему
иначе.
- Он изменился, – говорила Фригг Одину. – Даже перестал ерничать со мной.
Смотри, как он любит наших детей.
- Ну, это же мои дети, – сказал Один. – Конечно, Локи любит их как своих.
- Все равно я не понимаю, – кривилась Фригг, – быть таким жестоким и верным
одновременно просто невозможно. А его шуточки! А гулянки с великаншами?
Бедная Сигюн…
- Ну-ну, – смеялся Один. – Не суди Сигюн по себе. Я понимаю его. С великаншами он
такой же грубый, как и с богинями, но зато они шутят также, как и он. Надо же
где-то выпустить пар. А Сигюн он любит. С ней он всегда нежен.
- Наверное, ты прав,- задумчиво произнесла Фригг. – Но что-то во мне мешает
понять его.
- Женщины, – буркнул Один и вышел из покоев.
В траве он увидел грязного, ковыряющегося в земле Локи и смеющихся Хеда и
Бальдра.
- Локи, Локи, поймай меня! – кричал Бальдр и кидался комками грязи.
- Маленький засранец, – ворчал Локи, – сейчас я устрою тебе взбучку, – и шутливо
корчил забавные рожи.
Бальдр заливисто хохотал, а маленький Хед с восхищением смотрел на Локи.
- Локи, я очень люблю тебя, – сказал он.
- Я тоже очень люблю тебя, малыш, – говорил Локи, и его глаза светились счастьем.
Один улыбался. Бальдр громко смеялся и продолжал кидаться грязью.
Тут случилось страшное.
Комья попали Хеду в лицо. Мальчик закричал от боли.
Локи и Один бросились к нему.
- Что с тобой? – завопил Локи, начиная что-то понимать.
- Я ничего не вижу, – тихо сказал Хед.

***
Локи стал мрачен и редко бывал с Сигюн. В основном он проводил время с
ослепшим Хедом.
Локи не бросал своего маленького друга. Каждый день он учил его стрельбе из
лука и владению мечом. Он учил Хеда всему тому, чему Один учил Бальдра.
Однако, после случившегося Бальдр стал ему ненавистен. Локи избегал его.
- Но это же получилось случайно! – убеждал Один Локи. По вечерам Один, Локи и
Тор по-прежнему пили вместе эль.
- Хед такой же, как Нидхегг, – угрюмо говорил Локи. – Такой же добрый. Такой же
мудрый. За что судьба искалечила его?
- Послушай, – хмуро сказал Тор. – Ну скажи, что тут сделать? Скажи, Локи, что ты
сделаешь против судьбы?
- Я бы убил тысячи людей, – сказал Локи. – Я бы сжег сам Асгард! Только бы к Хеду
вернулось зрение.
- Знаешь, – сказал Тор. – Сам Хед уже давно не переживает из-за случившегося.
Он, в отличие от тебя, гораздо спокойнее и прекрасно руководит собой. А ты все
тарахтишь, как баба.
- Баба? – криво ухмыльнулся Локи. – Не смей говорить, что я баба. Баба – это Фригг,
жена Одина. После того, как Хед ослеп, она сделала ритуал и принесла жертвы,
чтобы природа не могла отомстить Бальдру за случившееся. Вот так она любит
одного сына, вот так она предает другого. А ты говоришь, что я баба.
- Что делать, Локи? – кривился Тор. – Я сам не понимаю того, что Фригг теперь
считает, что если Хед слеп, значит, он не мужчина и не может нам больше
помогать.
- Да плевать! – закричал Локи. – Он ничуть не хуже Бальдра! Ему просто не повезло!
Он ей такой же сын, как и Бальдр! Мне самому пришлось стать Хеду матерью. А
все потому, что родная мать больше не любит его.
- Это неправда, – сказал Один. – Фригг любит его также, как и прежде. Ты путаешь,
Локи.
- Ничего я не путаю, – засмеялся Локи. – Сигюн мне недавно сказала, что Фригг
заставляла Хеда вытирать полы в Вальхалле. Это ли не унижение… Если бы Хед
не был слеп, то он бы вырезал руны. А она говорит, что он ни на что не способен.
Один помрачнел.
- Бабы! – хором сказали Один, Локи и Тор.

***
- Послушай, Хед, – говорил Локи. – Я думаю, что тебе надо убить Бальдра.
- Он не виноват в том, что я слеп, – глухо сказал Хед.
- Нет, виноват, – злобно сказал Локи. – Прошло много лет. Ему совершенно плевать
на тебя, будто бы и не он кидался грязью. Будто бы он не причинил нам с тобой
столько боли…
- Он не виноват, – твердил Хед.
- Послушай, – упорствовал Локи, – что я тебе расскажу. Я гадал на рунах и на огне.
Я спрашивал птиц и гномов… Все правда. Бальдр – это тот, кто убил тебя тогда,
Ниддхегг.
- Это было давно, – говорил Хед.
- Убей его! – кричал Локи. – Я заговорил омелу… Если ты выстрелишь в него, то
зрение вернется к тебе. Мы уйдем отсюда, Хед, и все будет хорошо.
- Нет! – испуганно воскликнул Хед. – Да как ты можешь… Ведь это мой брат.
- Брат? – коварно спросил Локи. – Ты говоришь, брат… Ты не слышал, как он
смеется? Он еще позволяет себе смеяться, Хед! Он живет со своей шлюхой, он
радуется, он так весел и так беззаботен… Я ненавижу его. Он убил мое сердце
два раза. Он должен заплатить.
- Ты болен, Локи, – печально сказал Хед. – Ты очень, очень болен… И я вижу, что
тебя вылечит только смерть.
- Его смерть действительно вылечит меня, – ответил Локи. – Он должен быть
наказан.
- Поверь, ты ошибаешься, – слепое лицо Хеда выгнулось в странной улыбке. -
Никогда еще убийство не могло вылечить душу.
- Мне – может, – усмехнулся Локи.
Лицо Хеда внезапно изменилось.
- Хорошо, – сказал он. – Я сделаю так, как ты сказал. Я убью брата. Но перед этим
я скажу тебе, почему.
- Почему же? – спросил Локи.
- Я не могу больше видеть тебя таким и слышать все это, – сказал Хед.

***
Хед выстрелил, и стрела пронзила сердце Бальдра.
Локи слышал крики Фригг и ответную стрелу Вали.
Локи понял, что это конец.
- Предатель! – услышал он и увидел перекошенное болью лицо Одина. – Ты отнял у
меня все…
Локи ушел из Асгарда.

***
Долгое время Локи был один. Иногда он забавлялся с великаншами. Пил много эля,
сидел у реки и долго смотрел на воду. Если бы он был слабее, то наверняка бы уже
давно утопился.
Но все внутри было мертво.
Локи пришел на пир в Асгард, хотя знал, что больше его там никто не ждет.
Один был приторно вежлив, как и все прочие боги.
- Лжецы, – зашипел Локи. – Вы забрали у меня жизнь… Вы отняли у меня всех, кого
я любил. Вы, те, кто любил меня… Вы изгнали меня, вы выгнали в леса мою
жену… Фригг! Ты была ей подругой. За что ты так поступила с ней?
-Хватит, – сказал Один. – Я не хотел так поступать, но, видимо, все-таки придется.
Знай, что я убил твоего сына Фенрира, рожденного Ангрбодой. Знай, что тебя ждет
скала, на которой ты будешь висеть, пока не умрешь. Скади уже приготовила тебе
чашу с ядом за то, что ты убил ее отца.
- Вы все сдохнете, твари! – заорал Локи, пнул стол и принялся бежать.
Асы схватили его, избили и отнесли в пещеру. Там его ждала бледная Сигюн и
трупы сыновей.
- Сволочи! – заплакал Локи.
- Я надеюсь, ты будешь очень страдать, – холодно сказала Фригг.
- Как-будто раньше он страдал меньше, – презрительно посмотрела на нее Сигюн. -
Уйди отсюда, сестра. Нам нечего терять. Если ты скажешь хоть слово, я загрызу
тебя.
- Дура, – улыбнулась Фригг и ушла.
- Бессердечные, – заплакала Сигюн, когда все ушли. – Не бойся, Локи… Я сохраню
тебя от яда. Я буду держать чашу над твоей головой. Тебе не будет больно…
- Я не боюсь боли, – сказал Локи. Его лицо было каменным.

***
Тень радости мелькнула на лице Локи, когда великаны освободили его от цепей.
Сигюн плакала от счастья.
- Локи, Локи, – говорила она, – ты будешь жить… мы уйдем отсюда навсегда, и нас
никогда не найдут. Локи! Мы будем счастливы…
Локи обнял ее, словно прощаясь.
- Ты ничего не поняла, Сигюн, – внезапно отрешенно, младенчески улыбнулся он. -
Мне, Локи, уже счастья быть не может. Ты посмотри на меня… Какого зла я не
сделал, какой боли не испытал? Я заставил Хеда убить Бальдра. Хед умер… А я
этого даже не ждал. Я виноват в его смерти, и никто другой. Дай мне хоть умереть
достойно. Это будет лучший конец для меня.
- Локи! – кричала Сигюн. – Ты так молод… У нас будут другие дети. Я спасу тебя,
Локи! Я помогу тебе все, все забыть!
- Нет, любимая, – сказал Локи. Он назвал Сигюн любимой первый раз в жизни.
- Любимая…, – прошептала Сигюн.
- Да, – сказал Локи. – Единственное, что я могу и должен делать – пойти с
великанами на Асгард. Силы неравны, и они убьют меня. Единственное, что
можешь сделать для меня ты – пойти со мной. Ты пойдешь?
- Да, Локи, – прошептала Сигюн.
Великаны шумели, предвкушая битву. Локи целовал Сигюн. Нежно и неистово -
последний раз в жизни.
- Мне не надо было другой смерти, – сказал Локи Сигюн, и лицо его озарилось
светом.

***
Великаны крушили Асгард, пиршество крови давало Локи последние силы жить. Он
кричал, как сумасшедший и резал всех, кто попадался ему под руки.
- Гады! – радовался Локи. – Всех убью! Никто из вас не останется жить! Вы все, все
умрете!
Он увидел, как в трех шагах от него убили Одина. Боль еще раз сокрушила его
сердце, и Локи все больше и больше кричал, все больше наполнялся безумием.
Он зарезал Фригг и размазал мозг Вали по полу Вальхаллы. Локи катался в крови и
бешенно хохотал.
Издалека он слышал, как кто-то убил Тора. Локи кричал от боли и плакал, и его
слезы смешивались с кровью на разбитом лице.
К нему подошел Хеймдалль.
- Убийца, – с ненавистью сказал он. – Будь ты проклят!
Локи внезапно стал спокоен.
- Да, Хеймдалль, – сказал он. – Я убийца. А ты кто? Проклятый страж! Ты сегодня
зарезал тьму великанов. Скажи, ты не убийца! Да это мир убийц! Как может мир
быть другим, если мать в состоянии бросить своего ребенка только за то, что он
не может быть воином…
Хеймдалль проткнул сердце Локи мечом.
- Умри! – сказал он.
- Я умираю! – улыбнулся Локи. С этой улыбкой он и остался лежать на полу
Вальхаллы, в крови и смраде рухнувшего Асгарда.__