Кораблевник

Игорь БОРИСОВ (Мариуполь): «Портрет на фоне» (8.X.2008)

Игорь Борисов не впервые у нас; в этот раз он представил свою новую книгу стихов, изданную в Киеве…

И. Борисов:

- Первые 16 строчек написал в 10 лет, следующие – в 14… Но сказать, что начал писать в 10 – смешно… В юности писал, когда было очень плохо. В армии – вообще не писал. То, что готов прочитать, – писал с 30 лет…

Книга была готова в 2002 г. Готов был издать в 2005-м. Но теперь от того варианта осталась четверть. Больше работаю не над стихами, а над собой. Когда придумано – это видно…

От 20 до 30 лет – это была сплошная борьба с собой. Не различал себя и мир. Твой опыт оказывался только твой… Мешало не только писать, но и жить…

- Понравилось название…

- Это 4-е… Первые были: «Теряя шерсть», «Марс в августе»…

- «Теряя шерсть в августе»…(Кто-то).

- Связь между оформлением и названием – тоже менялась? (М. Южелевский).

- Прямой связи нет.

- В Мариуполе есть литературные объединения?

- Я знаю четыре: «Азовье», «Прометей», «Зеленая лампа»…

- Прозу пишете?

- Написал 15 рассказов, но прекратилось пока…

- У вас есть цель в жизни? (Е. Морозова).

- Живя – жить… В каждый момент не терять связи с жизнью… Но это же не цель…

- А творческие планы?

- Писать хорошие стихи.

- А для чего?

- Потому что это способ жизни. Пишущего. Он с помощью этого постигает мир. Это мой способ постижения мира.

- Почему ваши стихи такие темные, серые?

- Я не вижу их темными.

- Вы разделяете поэтический мир и реальный? (М. Панчехина).

- Надеюсь, это одно целое. Думаю, так и должно быть.

- Вы отличаетесь от своих героев?

- Пожалуй, да…

- Что читаете?

- Возвращаюсь: Рубцов, Бродский, Губанов… Из прозы: Гоголь, Кафка, Платонов, Достоевский, Толстой… Из школьной программы – наибольшее впечатление: «Герой нашего времени», «Преступление и наказание», «Отцы и дети»…

- Мы живем в многослойное время… О чем можно писать тем, кто пишет сейчас? (Ю. Ромащенко).

- О том, как человек чувствует себя в этом мире.

- Вы пессимист?

- Я оптимист. Думаю, через время эти стихи будут звучать иначе. Я в этом даже уверен.

- Вы спокойный оптимист?

- Ну да… Жизнь человека не конечна – и это главный повод для оптимизма.

Обсуждение

Обсуждение было спокойное, умиротворенное, импрессионистическое – как фон для портрета в представляемой книге…

- Хорошие стихи, атмосферные, теплые… (Д. Перцов).

- Стихи, конечно, мрачные. Какая жизнь – такие и песни… (В. Савинов).

- Глубокие, философские… (М. Третьякова).

- Это рост. В прежних сборниках – поиски… (М. Южелевский).

- Я прислушивался к себе, к своим ассоциациям – теплая, осенняя грусть… Они реалистичны, эти стихи. Как будто смотришь с балкона в открытое окно… (Е. Борзенков).

- Мрачноваты, но это лиризм… (В. Соур).

- Очень нравственная поэзия, очень нравственная позиция… (П. Сердюк).

- Когда стихи в твердой обложке, это настраивает… Бродский – услышан… Последовательно раскрываете все уровни слова – от звука к смыслу. Не мрачно, не грустно – это просто поэзия. Чувство очень плотного, концентрированного слова (М. Панчехина).

- Это впе-чат-ле-ние… Импрессионизм.

- Когда-то я прочитала ваш сборник, изданный «Диким полем». Запомнила, что Борисов – хороший поэт. Что слышала сегодня… Когда автор читает свои стихи – происходит нечто мистическое. Я шла следом, рождался этот мир… Вышла из состояния на гражданском стихотворении… (Е. Морозова).

- Не слушайте никого… Темно, светло… А получается – супер! (И. Молочко).

- После пятого стихотворения поняла: эти стихи не могла написать женщина. Никогда. Это мужские стихи. В хорошем смысле слова. По поводу светлого-темного – не понимаю. Вы пишете себя… (М. Климова).

- Первое впечатление – самое верное. Название – безумно тронуло. «Портрет на фоне». Наверное, для кого-то. На фоне того, что вы чувствуете. Здорово (Наталья).

- Коллега, я вас с трудом понимаю… (Арсений).

- Ох, уж эти литературоведы… (И. Борисов).

- Я педиатр.

И. Борисов:

- Лет восемь назад. Была тоненькая книжка. Была презентация. На обсуждении была Революта Югановна Кобзарь. Она сказала, что хвалить поэта нельзя…

А.К.

Игорь БОРИСОВ

Из книги «Портрет на фоне» (Киев: Факт, 2008)

* * *

Долго держал про запас. Казалось, уже не осмелюсь.
Помнишь, как мы в школе ночной грелись?
Помнишь, как оживали портреты, глобусы, карты,
когда мы испытывали устойчивость первой парты?
Увиденным встревоженные в окнах маячили клены,
луна облизывалась на манер сластены,
и звезды подмигивали, как кумушки и подружки.
Похоже, им по душе подобного плана игрушки.
Похоже, в той темноте что-то блуждать осталось.
Так ярко там до сих пор горит губ твоих алость,
и слышится скрип половиц, и пьяный ищет сторож
виновников шума ночного, и засыпает скоро,
решив, что зима шалит, что всё ему показалось,
и голос шепчет в тиши: «Темнота снимает усталость».
И выйдя в морозную ночь, деревья — будто немые,
улица — будто не та, дома — будто впервые.
Другой опустился мир на не такую землю.
И я поправляю шарф, и я уходить медлю.

* * *

Небо с кириллицы запахом.
Каких волнений туда
и для чего накапали?
Молчит об этом звезда,
взошедшая на обложку,
молчит и подросток на ней,
яблоко понемножку
грызущий в начале дней,
молчат бетонные избы,
две женщины рядом молчат,
церковь, похоже, на тризну
ударить желает в набат.
От этого не излечишь.
Об этом не говорят.
Выносят из дому вещи —
каждую как снаряд,
и закрывают плотно
двери, ведущие к нам,
чтобы жилось вольготно,
всем земным шалунам,
чтобы принес за пазухой
мальчик в дом снегиря,
чтоб открывалась радугой
света и влаги игра.
Возможно, такая краска.
Возможно, когда-то пыль.
И будет тебе подсказкой
в поле ночном ковыль,
и будут аукаться люди
между «тогда» и «потом»,
и будут любить, покуда
звезды текут молоком.